Страница 5 из 103
— Мама! — прошептал Гарри и кинулся вперед.
Он не знал, сколько времени он вот так простоял у палисадника, за которым давным-давно ухаживала его мама. Он знал, что она покинула этот дом задолго до его рождения, он знал, что его дедушка и бабушка умерли больше десяти лет назад, но он ничего не мог с собой поделать. Он готов был стоять так всю ночь, а если бы дядя Вернон остался здесь навсегда, он приходил бы сюда снова и снова. Теперь он хотел, чтобы чертовы письма и те, кто их рассылал действительно потеряли дядю на этих дорогах.
Пока они ехали, он крутил головой по сторонам, но не видел ни одной следящей за ними совы. Ведь может быть так, что их потеряли?..
— ПОТТЕР, — громовой шепот заставил его подпрыгнуть. В трех шагах от себя он увидел словно бы плавающее в темноте узкое белое лицо с огромным носом и черными провалами глаз. Затем он заметил, что лицо принадлежало фигуре в длиннополом плаще — столь же черном, как и окружающая их ночь. Волосы, длинные и тоже черно-тусклые, так же, как и плащ, сливались с ночной тьмой, заставляя бледное лицо как бы висеть в воздухе. Такими показывали в кино и описывали в книгах вампиров. Гарри пробрала дрожь.
— Поттер. Что Вы здесь делаете? — процедил сквозь губы вампир.
— Здесь жила моя мама, сэр, — вздрогнув, ответил Гарри, — я просто смотрю. А… А откуда Вы меня знаете?
Еще не успев закончить вопрос, он знал на него ответ.
Узкий рот на бледном лице скривился в гримасе ненависти и отвращения.
— Это нетрудно, Поттер. Вы такой же, как Ваш отец.
Это было что угодно, только не похвала, подумал Гарри и вдруг обнаружил, что внутри его головы он не один. Что-то темное, как эта фигура, перебирала его мысли — он увидел себя в номере гостиницы, потом — в машине дяди Вернона, потом…
Потом он услышал звон ключей, словно еще один Маленький Гарри в его голове стремительно хватал все мысли, все воспоминания, связанные с пожилыми леди и их совместными приключениями, распихивал их по дальним уголкам памяти и запирал на ключ. Еще один Маленький Гарри, очень храбрый, попытался треснуть то-что-ворвалось-ему-в-голову узловатой палкой, такой же, как была у Дадли, только воображаемой.
Лицо дернулось, как будто человека в черном укусил комар.
— Вы такой же, как Ваш отец, Поттер. Такой же наглый и невоспитанный. Подите прочь. Вы просто недостойны, слышите? Недостойны находиться здесь.
Гарри хотел сказать, что наглым и невоспитанным является вторжение в чужие головы, да еще и без спроса, но… Но он был всего лишь маленьким мальчиком, которому только через сутки должно было исполниться одиннадцать лет. Ему стало страшно, очень страшно. Он побежал.
Он бежал очень быстро, как никогда в жизни не бегал от Дадли и его банды, и в то же время понимал, что этому страшному человеку не составит никакого труда догнать его. Но тот не догнал — или, вернее, и не пытался догнать Гарри. Минут через десять — или через целую вечность — мальчик обнаружил, что потерялся. Он попытался хотя бы понять, на какой он улице, но все указатели на домах были либо сбиты, либо замазаны краской и сажей. Это был плохой район — Гарри однажды видел такой в Лондоне, когда ездил за покупками и искал магазин подешевле. Или вообще плохой город. Гарри растерялся.
Тепловозный гудок донесся до его слуха, это было как крик петуха после страшной ночи из ужастиков, которые иногда показывали по телевизору. Гостиница, в которой они остановились, называлась «У железной дороги», и Гарри медленно и осторожно пошел на звук, радуясь, что та самая выкрашенная тетей в серый цвет форма делает его незаметным в темноте.
Как ни странно, дверь в их с Дадли комнату была не заперта. Гарри проскользнул внутрь, разделся и растянулся на влажных и слегка грязноватых, как и все в этом городе, простынях.
Черный человек с белым вампирским лицом не мог быть никем иным, кроме как Северусом Тобиасом Снейпом, проживающим в странном невидимом доме по адресу Паучий Тупик, дом четырнадцать. Этот дом и дом мамы Гарри стояли совсем рядом: судя по карте, их разделял пустырь, и, скорее всего, Снейп знал маму Гарри, еще когда они были детьми. Тем более, что они пошли в ту самую волшебную школу в один и тот же год.
И этот человек ненавидел Гарри, хотя они раньше никогда не встречались. Поправка: Гарри не помнил, чтобы они встречались раньше. Может быть, Гарри что-то сделал этому человеку, а потом его поймали и стерли память об этом? После последнего Хэллоуина с его «Оранжевой угрозой» Гарри вполне допускал такую возможность.
Но была во встрече, кроме ужаса, от которого Гарри до сих пор поколачивало, еще одна странность. Первая встреча с волшебным миром должна была стать для Гарри праздником. Ну ладно, Повелитель Памяти был уверен, что Гарри ничего не помнит о мистере Розье. Но и мистер Снейп на праздник никак не тянул. Значит ли это…
Гарри не успел додумать. Его, наконец, отпустило, и он уснул.
Утром, за довольно-таки отвратительным завтраком — подгорелые тосты, заплесневелые хлопья и кислые помидоры — к ним подошла хозяйка гостиницы.
— Прошу прощения, леди и джентльмены, — сказала она, — нет ли среди вас мистера Поттера? Для него принесли почту — целую сотню писем или около того. Вот одно из них:
Адрес на конверте был «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 17».
Гарри попытался схватить письмо, но дядя Вернон ударил его по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая.
— Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и удаляясь вслед за хозяйкой.
— Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Вернон, похоже, ее не слышал.
Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки.
— Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез.
Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгал носом и требовал, чтобы они остановились там, где есть телевизор. Гарри сидел и думал, что до его Дня Рождения осталось всего двенадцать часов, и мучения Дурслей — как и поднадоевший ему цирк, давно уже переставший быть хотя бы забавным — скоро закончатся. Да, если Повелитель Памяти хотел устроить неделю ада ему, Гарри — он явно ошибся. И, что характерно, не в первый раз.
Ад оказался очень скучным и единственное, о чем жалел Гарри — что он не сможет завтра пойти справлять свой День Рождения к миссис Кейн. Конечно, готовить яблочный пирог так же здорово, как и в прошлом году, она уже не могла, но ведь не в пироге радость. Хотя и в нем тоже.
Дядя вернулся через час или около того, неся в руках длинный сверток, размерами и формой подозрительно напоминавший дробовик, который Гарри временами давали почистить в полицейском участке. Гарри огляделся: сов вокруг не было. «Они, похоже, совсем не дуры! — подумал он. — По крайней мере, волшебные совы».
— Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины!
На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи.
— Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку.
Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах.
— Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон, — так что теперь — все на борт!