Страница 37 из 51
— Согласись, Гарри — подарить валентинки вот таким вот нам было бы намного приятнее?
Гарри помотал головой.
— Это же все равно вы, правда? Но да, жаль, что я не смог бы подарить валентинки «тем» вам.
— О чем и речь. Понимаешь, жизнь устроена так, что мы не всегда будем с тобой. Помнишь, что говорил майор Бутройд, когда оправдывался? И не надо плакать о нас заранее, это дурной тон. Заранее нужно задуматься о том, кто пройдет с тобой всю остальную жизнь, когда мы уже не сможем помогать тебе. Это могут быть друзья, подруги, наконец, самая близкая из них. И знаешь…
— Да, миссис Кейн?
— Взрослые… Они часто будут использовать тебя в своих играх. Как ты думаешь, почему мы с Таппенс все же наставили оружие на майора Бутройда? Именно поэтому. А вот друзья детства… Они могут предать тебя, но шансов на это намного меньше. Заводи друзей, Гарри. Заводи друзей. Мы оставим тебя довольно скоро, мы все. И мы хотели бы оставить тебя не в одиночестве.
— Но пока… Вы поможете мне?
— Разумеется. Кстати, мистер МакФергюссон попросил зайти к нему в участок в эту субботу.
***
В субботу тетя попыталась не пустить Гарри в участок, заставив копаться в саду. Так что мистеру МакФергюссону пришлось заехать за ним домой. После объяснений полицейского с дядей и тетей Гарри понял что время-для-чтения-в-чулане ему обеспечено минимум на ближайшую неделю: суперинтендант заявил, что после возмутительной выходки на День Святого Валентина посещение лектория для трудных подростков для Гарри становится еженедельным. Забавно, что дядя с тетей даже не попытались выяснить, в чем состоит возмутительность выходки, да и собственно сама выходка — жалоб Дадли им было вполне достаточно.
Разумеется, в Лондон опять поехали обноски кузена, а Гарри вместе с МакФергюссоном и еще одним полицейским меньше чем за час добрались до еще одной заброшенной фермы. Впрочем, теперь не такой уж и заброшенной. Дом явно ремонтировался, а вот здоровенный ангар для техники уже был приведен в прекрасное состояние. Рядом стоял бульдозер, ровняющий длинную, ярдов в триста, полосу с подковообразным валом в конце.
— Вот, Гарри, задумался, понимаешь, об отставке. Возраст, — заметил МакФергюссон. — Купил себе ферму, за бесценок продавали. Ну, а поскольку фермер из меня так себе, решил заняться тем, что умею. Буду учить людей разным полицейским хитростям. А тебя буду использовать для отработки методики обучения. Согласен?
Еще бы он был не согласен! Они прошли в ангар, где Гарри пришлось переодеться еще раз. Как, впрочем, и полицейским — в плотные брезентовые куртки и штаны.
МакФергюссон заявил, что рот особенно разевать не следует: стрельбище еще не готово, да и связанные со стрельбой нагрузки организму мальчика пока не по силам. Тем не менее, первое занятие Гарри понравилось. Сначала Лесли, второй полицейский, хватал Гарри за руки, за шкирку и другими разнообразными способами, а суперинтендант показывал, как можно вывернуться из захвата. Получалось это не всегда, ну так и Лесли служил в полиции не первый год. А вот ухвати Гарри Пирс, Дадли или Малькольм… Тут шанс уже был. В общем, первый урок Гарри понравился настолько же, насколько не понравился второй.
На втором уроке Лесли отдыхал, а МакФергюссон действительно устроил Гарри лекцию по британским законам. Это было скучно, но филонить не получалось: суперинтендант обещал, что к «специальным занятиям» они приступят только после того, как мальчик сдаст зачет по пройденному материалу.
Третье занятие, оно же специальное, не разочаровало: помимо курток, в шкафчике оказались несколько пар здоровенных очков и странного вида ружья с какими-то бульбами наверху. Оказалось, ружья стреляют шариками с краской. Сначала полицейские показали Гарри, как пользоваться этим краскометом-маркером, а затем они устроили совершенно новую и совершенно замечательную «Охоту на Гарри»: тот прятался в лабиринте из хаотично расставленных ящиков и коробок, а Лесли и Макфергюссон его преследовали, стараясь запятнать. Причем, в отличие от догоняшек с кузеном, тут Гарри мог отвечать, ведь у него было такое же красящее ружье. Вот тут Гарри и понял, что такое опыт: несмотря на возраст МакФергюссона и кажущуюся нескладность Лесли, он словил пять или шесть довольно болючих шариков, прежде чем умудрился попасть в противника первый раз.
После часа таких догоняшек Гарри изрядно вымотался и слегка расстроился: он дважды попал в Лесли и ни разу в МакФергюссона, довольно проворчавшего что-то про «окопную школу». Сам Гарри считал, что у Лесли просто не было попного мозга, а у МакФергюссона был. Но результат все равно был обидный. Лесли успокоил Гарри: дело не только в мозгах, но и в опыте. А у Лесли его было намного больше. Он ведь тоже воевал несколько лет назад, где-то в Аргентине.
За обедом — чай в термосе и сэндвичи — полицейские разобрали несколько ошибок Гарри и обе собственных, когда Гарри запятнал Лесли. А потом они скинули куртки (куртка Гарри была вся заляпана краской, как и штаны) и поехали куда-то еще. Гарри думал, что они едут домой и нацелился почитать «Графа Монте-Кристо», но его снова удивили. Машина остановилась около небольшого грязноватого дома на окраине Уокинга.
— Удивлен? — спросил, обернувшись к Гарри, МакФергюссон. — Ничего. Сейчас удивишься еще больше. Это идея мисс Стрит, и я тоже был слегка шокирован, когда она это предложила. Пойдем.
Они с МакФергюссоном вышли из машины и без стука вошли в дом, Лесли остался в машине. В доме их встретил запах дешевого алкоголя, совсем как у мистера Додсона, самого известного пьяницы Литтл-Уингинга, Гарри прятался у него во дворе несколько раз. И двойник самого мистера Додсона, только чуть помоложе и с длинными немытыми волосами.
— Трезв, Майк? Вижу. Вот тебе пацан, о котором мы говорили. Бери и учи.
Майк вздохнул, посмотрев на двадцатифунтовую бумажку в руке суперинтенданта и обернулся к Гарри.
— Любишь рок, малец? Тогда идем, — и потянул его в соседнюю комнату, где первой бросилась в глаза несколько потрепанная, но очень навороченная ударная установка.
После часа тренировок с Майком руки у Гарри болели сильнее, чем после целого дня ковыряния в саду. Причем, самое обидное, ни по барабану, ни по звонким медным тарелкам стукнуть так ни разу и не вышло: приходилось только по-всякому крутить и вертеть в руках палочки под ровный ритм, отбиваемый похмельным учителем. А вот носу и ушам Гарри досталось: Майк в воспитательных методах не церемонился, а уж своей палочкой мог прибить свободно летящую муху. Только по рукам не бил — сказал, нельзя.
Уже садясь обратно в полицейскую машину и потирая особо пострадавшее левое ухо, Гарри осмелился спросить:
— Но почему барабаны, мистер Макфергюссон? Почему мисс Стрит предложила такую… эээ… тренировку?
— Все очень просто, парень. Когда этот самый мистер Флетчер пришел за твоей одеждой, он держал в руках палочку, вроде учительской указки, только покороче. Я ее тоже видел, на записи. И знаешь… нехорошо он ее держал. Как оружие. Уж поверь мне — я в этом немного понимаю. А значит…
— Значит, у этих волшебников вместо оружия — палочка? Вроде барабанной? И поэтому мистер Майк учит меня с ними управляться?
— В основном, да. Но вдруг тебе не понравится у волшебников? Тогда у тебя будет еще один вариант: стать рок-звездой. Правда, ты больше похож на Джона Леннона, чем на Ринго Старра, но чувство ритма лишним не будет, даже если решишь учиться еще и на гитаре. Согласен?
Гарри только и смог, что ошарашенно кивнуть. Интересно, а у волшебников есть рок-группы?
В любом случае, он узнает ответ на этот вопрос не раньше осени.
***
К началу весны Гарри с удивлением понял, что свободного времени у него не осталось совсем. В понедельник, среду и пятницу он по-прежнему посещал миссис Кейн, где сначала помогал ей по дому, а затем занимался с Самантой и болтал с Шарлин. К сожалению, ее веселье все чаще и чаще сменялось чем-то, что Гарри не мог выразить словами: в глазах словно плескалась боль. Это не было похоже на раздражение миссис Саманты, но как будто имело ту же или подобную природу. В ответ на прямой вопрос Шарлин попыталась отшутиться, но выглядело это не очень убедительно.