Страница 45 из 111
Главное в человеке не ум, а то, что им управляет: характер, сердце, добрые чувства.
Ф. М. Достоевский
***
Ректор стоял перед кланом оборотней и слушал проникновенную речь о том, что Стил нужно изгнать из академии или вообще отдать на суд в клан оборотней. Он остановил главу клана и показал на листы допроса свидетелей.
– Если вы прочтете что здесь написано, а писали все под магической клятвой, значит только правду, то поймете что ваши сыновья, отделались легким испугом. А виноваты они в таком тяжелом преступлении, как совращение девушек академии, и за это полагается казнь на месте. Так что будем делать – наказывать невиновных или казнить виновных? Мне может лучше позвать сюда тайную полицию короля? Может это вас успокоит? Тогда уж точно, клан будет удовлетворен?
Глава клана, прочитав отчеты, побледнел, молча, поклонился, махнув своим людям, вышел из кабинета ректора и, забрав сыновей, исчез из академии.
Ректор наблюдал из окна, как оборотни помогали своим молодым отпрыскам садиться в кареты, и уезжали из академии, а их провожали стройные ряды студентов факультета боевой магии, но ее там не было, она опять была в лазарете. Только теперь под неусыпным надзором стражей академии, к ней никого не пускали, только ректора и декана.
– Что же мне с тобой делать? Опять вляпалась по самые уши, а вот насчет оборотней я был неправ, нужно всех допросить, и пока она будет в лазарете под надзором, в академии будет идти слежка за всеми студентами. Выходить из лазарета ей нельзя, пока я все не узнаю.
***
Хевелла пришла в себя тем же вечером и поняла, что она в лазарете.
– Вот же попала.
Ее допрашивали несколько раз и все под магической присягой, значит соврать нельзя, вранье будет известно сразу, да и зачем ей врать. Она все и рассказала, как ей все стало известно, как она нашла место, где все происходило, и даже рассказала как она «настроила» парней на нужный лад. Потом были мучительные часы ожидания ее освобождения, но ничего не происходило. Лазарет оставался под контролем стражей академии.
Когда поздно вечером к ней пришел декан, она испугалась.
– Похоже, я серьезно вляпалась?
Декан сел на стул рядом с девушкой и кивнул: – Ты так попала, что уже больше вляпаться не могла. Неужели я так страшен, что мне рассказать это было просто пыткой?
– Я боялась, вернее не за себя, а за девочек, они так боялись огласки. Вы ведь мужчина, а я женщина. Я знаю как это стыдно и как горько, когда к тебе так относятся, это стыдно, очень стыдно. Хочется спрятаться, уйти от себя самой, но уж точно не идти к вам и не рассказывать обо всем. Эти девочки пришли ко мне, хотя уже с начала года оборотни издевались над ними. Я не могла оставить все именно так.
– Потому ты так и нарывалась на наказание?
– Да.
– Хорошо, я понял, – декан встал. – Твое наказание снято, стража отпущена, но тебе придется еще пару дней поваляться на койке, хотя бы, чтобы раны зажили, – он повернулся уходить, но оглянулся. – Там за дверью стоит кое-кто, он очень хочет тебя видеть. Мне его впустить?
– Да. У меня перед ним долг, я хочу отдать его.
– Отлично, там внизу у дверей стоит вся твоя команда, во главе со старостой, им мне что сказать?
– Скажите, что мне уже лучше. Спасибо декан.
– Эх бедовая ты, но мне нравится твой задор девочка. Отдыхай.
Хевелла закрыла глаза и открыла их, когда в комнату входил Кит. Его взгляд оценил ее повреждения: повязки на плече, и через всю грудь, румянец на щеках, и он не от волнения, а от температуры, и такой взгляд, от которого у него защемило сердце, сжались кулаки. Он не подошел к ней, не сел на стул, а остался стоять у ее ног, вцепившись в поручни кровати.
– Как ты?
– Все хорошо, спасибо. Я хочу извиниться перед тобой.
Кит вздрогнул, нет еще одно ее извинение он не переживет, она опять берет на себя его вину, а он что же опять как мальчик ждет ее извинений? Он остановил ее: – Стой. Нет, не надо больше извинений. Это я должен просить прощения, я тогда наговорил много лишнего, я тогда был несдержан, – Кит вцепился в поручни кровати и продолжил. – Я люблю тебя, я знаю, что это не изменит твое отношение ко мне, даже если ты против, я буду ждать, когда ты согласишься принять меня, но прошу тебя больше не устраивать мое сватовство, хотя бы до окончания академии.
Хевелла опустила голову, сцепила руки, которые лежали на одеяле и улыбнулась: – Хорошо, но обещай, что рассмотришь кандидатуру Аделины.
Кит кивнул: – Я обещаю. А теперь я могу быть рядом с тобой, даже если ты не хочешь меня видеть как любовника, так хотя бы как друга, меня же можно рассматривать?
Хевелла улыбнулась: – Конечно, – а в глазах стояли слезы, слезы радости и грусти одновременно. Он не оттолкнул ее, не озлобился, он принял ее условия игры.
Кит расслабился, убрав руки и сделав шаг к ней, осторожно сел на стул рядом, тронул ее руку, ее жар обжег его: – У тебя температура, нужно позвать лекаря.
– Посиди со мной, просто так посиди. Со мной все хорошо.
Она закрыла глаза и провалилась в темноту, а ее руку крепко сжимали, не давая ей забыть, кто ее держит, и, не давая ей почувствовать, что она одна.