Страница 105 из 111
– Кто тебя так исполосовал, уж коль все равно не спишь. Может, расскажешь?
Ния открыла глаза, Хосхор сидел рядом, прямо на полу перед ее лицом скрестив ноги и жал ответа, он смотрел на нее, но она по интонациям его голоса понимала как он зол.
– Никто, я так случайно упала со скалы.
Хосхор удивленно посмотрел на нее: – Это ж как же ты падала, что все ветки били тебя елочкой?
Ния улыбнулась: – Почти.
– И падала ты так долго, что со спины слезла почти вся кожа?
– Обрыв был слишком большой, видно мне не повезло.
Хосхор вздохнул: – Знаешь, нам, наверное, нужно объясниться.
– Зачем? Ты свободен, можешь идти, – резко ответила Ния и отвернулась. Она лежала под простыней, на спине были повязки, и каждое движенье вызывало у нее жгучую боль, но ее гордость и понимание того, что она сама виновата в данной ситуации не позволяло ей смотреть в его глаза, открыто.
– А я вот никуда не собираюсь уходить, – ответил Хосхор, – я тут подумал, у меня в городе нет жилья, а мне же нужно где-то спать, да и не могу я тебя бросить одну. Тебе вон уход нужен, сама даже сесть не сможешь.
Ния повернула голову и взглянула в глаза вампира, синие глаза были тут же рядом, смотрели прямо и улыбались: – Зачем я тебе?
– Да, вот тоже думаю, зачем ты мне, но кажется, за эти несколько дней привык.
Ния дернулась, попытавшись сесть, простынь сползла, она ее подхватила руками, прикрывая грудь и тут же от боли упала на кровать, на спине проступили пятна крови.
– Ну что за ребенок! Ну, сказал же, что сама не сможешь даже сесть, зачем так себя мучить, – Хосхор потянулся к ней, но она отбила его руку.
– Не трогай, я сняла проклятие, можешь идти.
– Нам действительно нужно поговорить. И мы будем говорить сейчас, пока ты опять себе никак не навредила, и никак меня не сможешь остановить.
Хосхор опять сел перед ней прямо на пол, только теперь оперся о кровать рукой и поправил простынь, сползающую с ее спины.
– Знаешь, когда я встретил Хевеллу, то понял, что очень нуждаюсь в сестре, а тогда, если ты помнишь, я считал ее мертвой. Хевелла была одинока, так же как и я, смотрела на мир сквозь боль и чувство одиночества, попав в академию, она не стала заводить друзей, она осталась одна. Вот тогда во мне проснулись те чувства, которые я уже, наверное, похоронил, из-за смерти сестры. Она нуждалась в заботе, я ее ей дал, она нуждалась в друзьях, я опять ей их предоставил, она нуждалась в утешении - я был подушкой для слез. Любил ли я ее? Как сестру, которая нуждалась во мне – да, как свою девушку – наверное, нет. Боль от потери сестры была очень свежа, месть застилала глаза, и я искал утешения в ее руках, ее слезах. Когда ты меня поцеловала, ты уловила именно эти чувства, но ты все неправильно поняла.
Ния слушала и молчала, а потом спросила: – Если бы на тебе не было моей привязки, скажи, ты бы нашел меня?
Хосхор пожал плечами, и продолжил: – Я все-таки дальше расскажу, а потом отвечу на вопрос. Когда я ушел, я искал пути найти ее, эти два года, да, я искал пути, чтобы найти ее, почувствовать ее тепло, наверное, я и сам не понимал, чего я тогда хотел. Но когда нашел, обнял и понял, что у меня к ней только чувства радости, братские чувства, я отдал ее принцу, нет, не радостно, мне было больно потерять друга, но в то же время я понял, что я рад за нее, рад, что она жива, что я могу опять прийти к ней или она ко мне и выплакаться, мы можем опять стать подушками для слез. Люблю ли я ее? Нет, в том смысле, в котором ты видишь, я ее не люблю.
– Ты не ответил на мой вопрос?
– Я не знаю, как бы я ответил на этот вопрос, но сейчас мне даже страшно подумать, что если бы я не успел, ты сейчас, уже умирала лежа на полу на кухне.
– Ну и умерла бы, – тихо прошептали губы Нии.
Но Хосхор не сдавался: – Расскажи теперь ты, кто тебя так изуродовал? Кто бил с такой точностью, что почти убил? И как ты здесь оказалась, одна, без помощи?
Ния закрыла глаза, а потом открыла и спросила: – Что ты знаешь про темных ведьм?
– Ничего, – откровенно ответил Хосхор.
– Коль у нас вечер задушевных разговоров, кое-что проясню. Темные ведьмы как такового клана не имеют, мы живем здесь и сейчас и появляемся там, где нас не ждут, или наоборот. Круг ведьминский зажигается один раз в десять лет, и тогда в определенном месте собираемся мы все. Мы можем видеть будущее и можем улавливать те нотки мироздания, которые не могут увидеть другие. Да, ты прав, я смогла бы открыть портал, но попасть к зеленым небесам я не смогу. Туда есть доступ только ведьме волшебного круга. Увы, я не она, она именно она ведьма волшебного круга, и только ей доступна эта сила.
– А спина?
– Моя спина? Я нарушила много законов, помогая тебе, потому и получила наказание.
– И что же ты нарушила?
– Ты хочешь знать?
Хосхор кивнул: – Да хочу, и коль ты не можешь встать и убежать, придется отвечать.
– Первое – нельзя любить, второе – нельзя проклинать, третье – нельзя помогать, я должна всегда держать нейтралитет. Клан сильнее всего, клан – это жизнь.
Хосхор всплеснул руками: – Да, это же просто тиранские условия.
Ния смахнула слезу, и продолжила: – А как я сюда попала? В последнем желании, мне разрешили уединиться, чтобы умереть, я выбрала этот дом, и меня сюда отправили, просто бросив на полу. Между прочим, за мной придут, коль я выжила. И мне придется или отказаться от клана и лишиться всего или умереть, я – «отреченная» ведьма. Может, лучше было бы, чтобы ты меня не спасал?
Хосхор встал, огляделся и сказал: – Ну, это мы еще посмотрим, а сейчас нужно сделать перевязку.
Ния остановила его: – Найми для меня женщину, негоже тому, кого отправили на такие муки, напрягаться и помогать ведьме.
Хосхор вскипел: – Это мне решать, женщина! – немного успокоившись, он продолжил. – Твое дело, сейчас лежать и отдыхать, ты уже достаточно себе навредила, да и я слишком много тебе задолжал. Да и не могу я сейчас кого-то нанять, – успокаивая голос, сказал он, – денег не осталось практически. Так что придется тебе меня еще немного потерпеть.