Страница 46 из 46
Илья Ильф и Евгений Петров
"Двенадцать стульев"
Ответ людям, которые говорят "Мне бы твои проблемы!":
- Да забирайте! Самовывоз,
регулярное пополнение ассортимента,
возможен опт!
Мудрая мысль из Интернета
Я опять сбежала на бабушкину дачу. Она тоже после ее смерти досталась мне. Сторож Семен, он же дядюшка Ау, суетился, помогая мне открывать дом. Теперь все ключи я хранила у него.
- Зина дом вымыла на прошлой неделе, как Максим Константинович и велел, - рассказывал мне Семен, открывая дверь и помогая занести сумку.
Зина - это неожиданно появившаяся в жизни старого сторожа энергичная женщина необъятных размеров и таких же потрясающих достоинств. Дядюшка Ау и не заметил, как она не только поселилась в его доме, но и стала настоящей хозяйкой всего дачного поселка.
Щуплый и малорослый председатель кооператива, Иван Иванович Иванов (попрошу без сарказма!) смотрелся злобным лысым гномиком, когда стоял на собраниях возле Зинаиды Петровны. Врожденная интеллигентность, три высших образования и докторская степень не позволяли Ивану Ивановичу напомнить тетушке Зине, кто на самом деле здесь главный. Строго глядя в лицо каждому из собравшихся, Зинаида Петровна объявляла повестку собрания, отчитывалась перед народом за ревизионную комиссию, сообщала сумму очередных взносов. И если находился сумасшедший, посмевший задать вопрос о целесообразности или размере подобного сбора, молча поворачивалась в его сторону, неторопливо, как мощный военный корабль, и расчехляла пушки. Вопрошающий тут же осознавал нелепость своих подозрений и первым поднимал руку, голосуя за выше озвученное предложение.
Во времена правления Зины Великой, как за глаза называли тетушку Зинаиду Петровну, был проведен новый полиэтиленовый водопровод, заасфальтированы подъезды к поселку, построен новый забор с автоматическими воротами. Но самым главным достижением Зины стал ежегодный концерт, даваемый для жителей дачного поселка. Дело в том, что Зинаида Петровна оказалась настоящей артисткой: она играла на ложках, играла мастерски, так, что слушатели приходили в неописуемый восторг. Исполняла все: от "Калинки-малинки" до "Лунной сонаты" Бетховена.
Прекрасно помню свои первые ощущения от увиденного и услышанного. Зинаида сидела на деревянной веранде дома Ивановых, самого большого и представительного в кооперативе. Эта веранда стала сценой. Зрители расселись вокруг на принесенных из дома стульях и табуретах. Иван Иванович, исполняющий роль конферансье, объявил:
- Друзья! Отличительная особенность этих инструментов - повсеместность бытования и их утилитарное значение! Несмотря на далеко неполную исследованность ложек как музыкального инструмента, они продолжают жить.
Зина в белом платье, делающем ее похожей на полурастаявшего снеговика, сыграла не народную мелодию, а что-то джазовое. Это было невероятно круто! Хлопали ей стоя. Ни декламация жены Ивана Ивановича, надрывно и пафосно читающей тихие стихи Цветаевой, ни латинский танец их пятилетней внучки, ни хоровое пение шести старушек, блеющих романс "Я вас любил, любовь еще, быть может..." (вот ведь встретились же и договорились!), ни фокусы вечно пьяненького Харитона, бывшего известного актера нашего драматического театра, не произвели на "зал" такого впечатления, как мастерство Зинаиды. Иван Иванович тут же сочинил и исполнил пародию на оду Ломоносова "О восшествии на престол Зины Великой". И сожительница дядюшки Ау стала не только авторитетной, но и популярной личностью.
Мой муж Максим и Зина сошлись на почве любви к чистоте. Еще при бабушке Зинаида приходила прибираться в доме и во дворе. Вот уже лет пять, как она делала это добросовестно и регулярно.
Подстриженный, побритый и переодетый в новый спортивный костюм, Семен важно прохаживался по поселку, кивая на приветствия и записывая жалобы и просьбы в большую бухгалтерскую книгу.
Я с наслаждением разулась и бродила по старому дому босиком. Солнечные зайчики заглянули в гости через большие верандные окна и теплыми кляксами легли на пол. Я же улеглась на диван в гостиной и стала размышлять, с чего же собственно мне начать мою новую свободную жизнь. Взгляд, блуждающий по стенам, привычно нашел бабушкин портрет. Его на один из юбилеев заказал в подарок Михаил Аронович.
Баба Лиза сидела в плетеном кресле в нашем яблоневом саду. Дичок цвел густо, ярко. Его розовые мелкие цветы туманом покрывали большую часть картины. Бабушка держала в руках белую фарфоровую кофейную чашку и, усмехаясь, смотрела на художника. На маленьком круглом столике у ее ног лежала открытая книга. Эту картину бабушка любила.
- Надо же, - говорила она. - Такой молодой художник, а такой талантливый. Чашечка как настоящая.
Для меня на этой картине настоящей была она сама. Действительно талантливому художнику удалось понять и изобразить главное: мудрость и смирение. Вот только сейчас я это поняла. Наверное, надо пережить что-то страшное, чтобы вдруг начать понимать то, что не видел, не чувствовал раньше.
Неожиданный звонок сотового подбрасывает меня на диване, как разряд тока. С опаской смотрю на входящий номер. Сашка!