Labyrinthine (ЛП)

Тем временем Какаши присел на корточки на полу, используя дзюцу Земли, чтобы Пейн потерял равновесие. Секундой позже Сакура почувствовала исходящий от Пейна толчок гравитации, отбросивший Итачи назад в Сусаноо. Какаши же прикрепил себя цепью к толстому трубопроводу.

Прежде чем Какаши успел опомниться, Сусаноо поднял руку и ударил призрачным мечом в стену здания, где только что стоял Пейн. Тот уклонился от атаки, забравшись выше в башню, вместо того чтобы отклонить Сусаноо гравитацией. Следующая атака — деревянный дракон, посланный Ямато — была разорвана на куски невидимой волной.

Когда Пейн приземлился рядом, Сакура ударом кулака расколола покрытый плиткой пол в попытке вывести мужчину из равновесия. Воспользовавшись созданной ею возможностью, Итачи и Какаши атаковали Пейна: Какаши — с Чидори в руке, а Итачи изверг ещё один поток пламени. Пейн отшвырнул их обоих, не моргнув глазом.

— Он не может всё время использовать эту технику, — тихо сказала Сакура, зная, что Ямато услышит. Член АНБУ осторожно кивнул, не сводя глаз с поля боя. — Это должно отнимать огромное количество чакры.

— Ты права по обоим пунктам. Он использует тайдзюцу столько, сколько может, и уклоняется от всего, что может, — сказал Ямато. — Они знают. Потому сейчас его и провоцируют. Как я понимаю, они выясняют, сколько времени ему требуется на передышку между гравитационными атаками.

И Итачи, и Какаши вернулись в Сусаноо.

— Семь секунд между твоим последним огненным шаром и Чидори капитана Какаши, — прошептал Ямато Итачи. Итачи кивнул, искоса поглядывая на Какаши. Сакура бросилась к Копирующему ниндзя, исцеляя сломанное после атаки Пейна ребро. Какаши с благодарностью посмотрел на неё сверху вниз, прежде чем поднял свои разные глаза на мужчин.

— Трёх секунд в начале схватки было слишком мало, чтобы он смог повторить свою атаку, — сказал Итачи каким-то спокойным и отстранённым голосом. Она завидовала его самообладанию в бою. — Хотя есть вероятность, что он не использовал эту технику, чтобы сохранить чакру.

Сакура покачала головой.

— Ты совершенно прав. Его лучшим решением было бы отклонить удар, — она закончила лечить ребро, подняв глаза и встретившись взглядом с Какаши, а затем отошла от него. Её тело на мгновение обожгли глаза Итачи, пока он обдумывал её замечание, затем он вновь посмотрел на Пейна.

— Прежде чем предпринять атаку, мы должны быть уверены, — сказал наконец Какаши, прищурившись. — Ямато, присоединяйся. Сакура, рассчитываю на тебя.

— Понятно, — сказала Сакура, сжимая кулаки.

Все трое выскочили из Сусаноо. Сакура внимательно наблюдала, как они атаковали Пейна — огненными шарами, летящими снарядами, кунаями, выпущенными из стволов деревьев. Всякий раз она считала секунды между его гравитационными атаками, наконец понимая, что хоть окно и было, оно было коротким и требовало точной координации.

Будучи уверенной, она подняла руку, дав знак Какаши, привлекая его внимание, а также Ямато и Итачи. По сигналу Какаши, они отступили обратно в Сусаноо. Прежде чем Сакура успела заговорить, их отвлёк спокойный голос Пейна.

— Итак, Коноха, — сказал Пейн, без единой эмоции на лице подходя к Сусаноо. Он подошёл так близко, что Сакура могла видеть отражение полыхающей фигуры Сусаноо в его перечёркнутом протекторе. Склонив голову набок, он продолжил: — Джирайя-сенсей пришёл сюда, разглагольствуя о мире. И всё же вы здесь, вынужденные действовать во имя мести за своего Хокаге и павшего товарища.

Какаши выпрямился, положив руки в карманы и рассматривая Пейна.

— И во имя чего ты собираешь и убиваешь джинчурики?

— Во имя мира.

— Правдоподобно, — сказал Ямато.

— Месть порождает месть. В мести мало справедливости: она лишь запускает цикл ненависти, который продолжается и продолжается, пока не поглотит мир и всех его обитателей, — сказал Пейн.

Странно, но Сакура была почти согласна с ним.

— И ты стремишься положить конец этому циклу? — спросил Итачи таким же монотонным голосом, как у Пейна.

Пейн склонил голову набок.

— Да.

— И как ты собираешься это сделать? Бесчисленное множество лидеров до тебя пыталось и потерпело неудачу, — спросила Сакура.

Он повернул к ней свои пурпурные глаза с концентрическими кругами, отчего у неё по спине побежали мурашки. Он будто мог видеть её насквозь.

— Иногда, куноичи, нужно испытать боль, чтобы узнать. Падай, чтобы вырасти. Теряй, чтобы обрести. Некоторые из величайших уроков жизни усваиваются через боль.

— В этом мире и так достаточно боли, — сказала Сакура.

— Если ты не разделяешь чью-то боль, ты никогда не сможешь понять их, — просто сказал Пейн. — Возьми хотя бы себя. Как может процветающая и сильная нация, такая как Коноха, понять борьбу, через которую прошла эта страна? — он замолчал, его лицо по-прежнему ничего не выражало. — Ты выросла в относительном мире, не так ли? Среди обильных зелёных лесов, под защитой Хокаге и его шиноби? Можешь ли ты представить себе, что такое жизнь в истерзанной войной стране, как эта?

Сакура молчала.

— Вот видишь, — сказал Пейн и зашагал прочь.

— Одна жизнь никогда не сравнится с другой, — сказал Ямато, нахмурившись. — Даже в нашей стране многие шиноби имеют различный жизненный опыт. Шиноби не чужды боль и горе.

— Я стремлюсь с этим покончить, — сказал Пейн.

— Хм, неужели? — сказал Какаши приятным тоном, но Сакура легко заметила напряжение в его спине и плечах. Он тянул время, составляя план. — И как ты собираешься этого добиться? Полагаю, твой грандиозный план включает в себя джинчурики.

— Сгоревший однажды лес вырастет заново, — ответил Пейн, стоя в нескольких метрах от Сусаноо.

— Значит, ты собираешься сжечь мир дотла, — тихо сказал Итачи. — Чтобы показать всем, каково это, жить с одинаковой болью, и после начать всё заново?

Пейн неподвижно стоял.

— Да, Учиха Итачи. Иногда единственный способ справиться со злокачественным нагноением — это отрезать его. Ради блага всего мира… и ради… детей, которых мы пытаемся защитить.

Итачи прищурился, услышав это.

— Пять, — прошептала Сакура Какаши. Он молча кивнул. Очевидно, он пришёл к тому же выводу. Она притворилась, что не замечает крошечных движений, которые он делал пальцем, показывая «пять» Ямато и Итачи. Они незаметно кивнули.

Через секунду они начали действовать. Сакура уже привыкла к Команде Семь и к тому, как слаженно они работали вместе. И Наруто, и Саске были двумя самыми талантливыми и сильными шиноби в деревне, и вместе с ней и Какаши команда представляла собой замечательную комбинацию.

Но работа команды АНБУ, несмотря на годы, прошедшие с тех пор, как они втроём были вместе на миссии в последний раз… стоила того, чтобы её увидеть. Ямато подпрыгнул и проложил себе дорожку из острых деревянных кольев прямо под Пейном. Какаши двигался со своей обычной абсурдной скоростью, его серый глаз был закрыт, чтобы Шаринган лучше фокусировался на Пейне. А Итачи — несмотря на ситуацию, Сакура не могла не чувствовать неистово мечущихся в животе бабочек, наблюдая за ним — мчался на руке Сусаноо, испуская изо рта огненную струю в форме дракона.

Они добрались до него одновременно, заставив Пейна поднять обе руки.

— Шинра тенсей, — услышала она его бормотание, и на долю секунды время остановилось. В следующий миг трое мужчин пронеслись по воздуху, врезавшись в стены. Они мгновенно исчезли, что свидетельствовало об их невероятном мастерстве, и все трое мужчин вырвались из-под земли у ног Пейна.

На его лице наконец промелькнуло удивление, когда Какаши пронзил его Чидори, Итачи в то же самое время ударил его кунаем в горло, а Ямато вогнал массивный кол ему в грудь. Разинув рот, Сакура стояла, наблюдая, как Пейн кашляет кровью и смотрит на троих мужчин. Как только Какаши убрал руку, Пейн упал на колени.

— Они это сделали… — пробормотала Сакура себе под нос, и на её лице появилась улыбка.

— Сделали что? — раздался за её спиной голос Пейна.