Страница 6 из 16
Благодаря великолепной памяти и трудолюбию Марк с удивительной лёгкостью осваивал многие науки. Вызывая зависть сверстников, он в точности пересказывал всё впервые услышанное. У него появилось чувство художественного слова, ритма, интонации. Марк приобрёл прекрасную дикцию, выразительность речи и мимику.
В школе юноши также знакомились с законами римского общества, и Марк без особых усилий запомнил древние тексты «Двенадцати таблиц», которым следовать был обязан каждый гражданин. Родители его товарищей по учёбе приходили на занятия, чтобы послушать необыкновенно талантливого мальчика, и было очевидно, что их собственные дети существенно уступают ему в знаниях. Таковы были первые «триумфы» в жизни Марка Цицерона.
На уроках он стремился быть впереди остальных. Раньше латыни освоил греческий язык и удивлял окружающих чтением наизусть «Одиссеи» Гомера, моральных стихов Гесиода, Менандра и басен Эзопа. Усердно изучая латынь, он нередко говорил языком «Анналов» Энния, комедий Невия и трагедий Нинния. С явным удовольствием декламировал стихи латинских авторов, среди которых выделял Плавта и Теренция. Когда же начались первые занятия по красноречию, которые вёл ритор-грек, Марк сразу всех удивил. Непринуждённо, прибегая к остроумным выдумкам, справлялся он с заданием, когда предлагалось составить речь на заданную тему из области истории, мифологии, литературы или общественной жизни. Он часто выигрывал, когда затевалось «судебное заседание», при котором один ученик представлялся обвинителем, другой – защитником обвиняемого. В том и другом случае Марк Цицерон одерживал верх.
Он также увлёкся поэзией, и с возрастом это увлечение не угасло: в восемнадцать лет Марк перевёл на латинский язык стихотворение греческого поэта Арата «Явления» – о расположении звёзд на небе, времени восхода и захода светил. Узнав историю восхождения к славе военачальника Гая Мария – арпинского земляка и родственника Марка по матери, – под впечатлением сочинил «героическую поэму». Она пришлась по вкусу тем, кто знал Мария, и была одобрена знатоками литературы.
Детство и юность в Арпине запомнились Марку как самое безмятежное время, когда после занятий он беспечно играл со сверстниками в кости, орехи, в монетку, в мяч. Случалось, шалуны привязывали с помощью длинной нитки к ветке дерева пустой кошель и подбрасывали его на дорогу. Их забавляло, когда обрадованные прохожие наклонялись, чтобы поднять «находку», а та начинала «прыгать», как живая. Иной раз их «рассекречивали», и приходилось давать дёру. А это Марка уже совсем не веселило. Худенький и слабый, он избегал подвижных игр и не проявлял интереса к популярным среди его сверстников единоборствам.
Надо заметить, что отец его в этом только поддерживал. Он считал, что шумные забавы не помогут сыновьям стать судебными ораторами или адвокатами. А ему бы хотелось именно этого, поэтому он советовал мальчикам читать больше книг, чтобы «время зря не тратилось, а береглось и копилось для наук».
– Всё у нас чужое, одно лишь время наше. Но часть времени жизни утекает впустую, – наставлял он сыновей. – Позорнее всего потеря его по собственной небрежности, на безделье или на пустые дела. Удержишь в руках день сегодняшний – меньше будешь зависеть от дня завтрашнего.
Глава третья
Прикосновение к Риму
Новые друзья
Родная сестра матери Марка и Квинта в своё время вышла замуж за Гая Акулейона, человека рассудительного и внимательного к родне. Он давно перебрался из Арпина в Рим, где как знаток римского права разрешал споры между гражданами, давал советы начинающим адвокатам. Узнав об успехах Марка, он пригласил обоих племянников к себе для совместного обучения с собственными разновозрастными сыновьями. Братья обучались наукам, набирались ума и взрослели вместе.
Руководствовавшийся правилами предков-римлян, Акулейон оказался требовательным учителем. Он не допускал нерадивости, а успехи учеников с удовольствием поощрял. В доме часто появлялись гости, традиционно адвокаты; они вели разговоры, к которым невольно прислушивался юный Марк, запоминал. В его присутствии разгорались горячие профессиональные споры, и юноша негласно участвовал в этих взрослых дискуссиях, улавливая все тонкости словесных поединков.
Однажды Марк увидел в доме дяди Квинта Муция, Сцеволу, выдающегося адвоката и политика. Когда Акулейон поделился с гостем успехами сына свояченицы, тот предложил давать подростку уроки.
Героическую (четырёхсотлетней давности) историю знаменитого предка Квинта Сцеволы, Гая Муция, с детства знал каждый римлянин. При осаде Рима этрусками[6] он проник ночью в лагерь врага с целью убить предводителя. Завязалась схватка, храбреца схватили, а когда стали угрожать смертью, он заявил с бесстрашием:
– Убьёшь меня – к тебе придут другие! Не я один – триста римских юношей поклялись расправиться с тобой, пусть даже ценой собственной жизни!
Враги требовали от Муция выдачи секретов осаждённого города, грозили жестокой пыткой. Он долго молчал, а потом вытянул правую руку над огнём и так держал, пока рука не обуглилась. При этом ни один мускул на лице героя не дрогнул. Враги были настолько поражены этим, что отпустили римлянина. На следующий день этруски заключили с Римом мир, а за Гаем Муцием закрепилось прозвище Сцевола, что означало «левый»…
Новый наставник, немощный человек преклонного возраста, обладал редким юридическим талантом и колоссальным опытом выступлений в суде, что позволяло ему стоять как минимум на одну ступеньку выше самых известных адвокатов. Квинт Сцевола часто прибегал к изложению дела с помощью философских категорий, что для судебной практики представлялось занятной диковинкой. Глубокие суждения, основанные на мудрости греков и римлян, меткие высказывания поражали воображение слушателей. При этом Сцевола умудрялся не напускать на себя раздражающей людей важности, естественной для знаменитостей. Двери его дома для друзей, клиентов и обычных любопытствующих личностей не закрывались до глубокой ночи.
Вместе с другими учениками Марк Цицерон почти ежедневно получал уроки Сцеволы по ораторскому искусству. В общении учитель оказался мягким и предельно учтивым. Он никогда не говорил о собственной старости, но любил повторять, что «смерти избежать никто не в силах». Однажды кто-то из гостей спросил хозяина, сколько ему лет, на что тот ответил:
– Угодно ли нам заботиться о том, сколько лет мы ещё проживём? Лучше задуматься, должным ли образом мы живём. Ибо жить по правилам – доступно каждому, а жить, сколько захочется – никому.
В другой раз Марк услышал, как Сцевола доказывал Акулейону, что не следует бояться смерти.
– Мы не сразу попадаем в руки смерти, а постепенно, шаг за шагом, – «успокаивал» старик более молодого собеседника. – Мы умираем каждый день, поскольку каждый день теряем частицу жизни. К смерти каждый из нас идёт своим путём, а когда приходит наш день, мы этого не замечаем. Только нельзя забывать, что каждый день – это ступень жизни. А счастливее всех тот, кто без тревоги ждёт завтрашнего дня.
Заметив, что Марк прислушивается к их разговору, Сцевола поманил его пальцем. Когда тот приблизился, наставник положил руку ему на голову.
– Молодой человек, не слушай старика! – произнёс он, потрепав юношу за волосы, и улыбнулся. – Тебе и твоим товарищам не следует всё время думать о завтрашнем дне. Живите в настоящем, но учась на прошлом.
А когда при Сцеволе кто-нибудь начинал сокрушаться по поводу неблаговидных поступков молодёжи, он качал головой и спокойно говорил:
– Всё, что сейчас происходит с нами, ничем не отличается от того, что происходило с нашими предками и будет происходить с потомками в будущем. Только действующие лица были и будут другие.
Хозяин дома не подавал виду, что он едва находил в себе силы вставать до рассвета и приступать к работе над очередным сочинением.
6
Этруски – древняя цивилизация, населявшая в I тысячелетии до нашей эры северо-запад Апеннинского полуострова (современная Тоскана).