Страница 13 из 16
В жизни Рима время от времени происходили события (как, например, кровопролитное гражданское противостояние), когда подавать доносы становилось выгодным делом. Кто скорее подаст донос на другого человека, тот и выиграет – останется жив. Инициированные гражданами разбирательства дел о государственных заговорах, как правило, способствовали сведению личных счётов, а более – получению материальной или карьерной выгоды. Если донос подтверждался, обвинителю выплачивалась четверть стоимости имущества осужденного. Богачи и члены знатных семей, дававшие естественный повод для зависти или мести, смертельно боялись доносителей-делаториев из бедных соседей. Хотя в случае оправдания обвиняемого доносителя тоже наказывали за клевету – его ожидал крупный штраф, лишение собственного имущества или жизни. Во время избирательных кампаний политические группировки использовали доносительство как удобную возможность расправы с оппонентами или хотя бы временное его отстранение от борьбы за должность или власть.
Посещая дома друзей и знакомых, Марк слышал откровения молодых людей, которые не скрывали свою причастность к доносительству на известных сограждан. Объяснялось это «благородными порывами справедливости», на самом деле они получали не только материальную выгоду, но часто известность «патриота Отечества», после чего начинали желанную ими государственную карьеру. В кругу близких товарищей Марк возмущался:
– Доносительство – порочное явление для демократии, а значит, вредное для граждан, и должно осуждаться. Больше всего когда донос строится на лжи, клевете. Настоящий адвокат обязан осуждать лжесвидетельство, поскольку оно не отвечает заветам предков римлян. Если адвокат не исполняет свой долг, не защищает правоту дела, он показывает себя плохим защитником и становится соучастником отвратительного спектакля.
Услышав от друга эти слова, Помпоний попытался шутить:
– У тебя есть средство, как бороться с доносителями?
Марк не знал, что ответить. Неожиданно помощь пришла от Пизона. Он вспомнил мудрого Солона:
– Правитель Афин придумал незамысловатый закон: «Если донос подтверждается, доносителю ничего не давать. Имущество и деньги осужденного передавать в храм».
– Чем меньше соблазнов завладеть чужим имуществом, тем больше правды в суде! – торжествовал Марк.
Друзья периодически спорили, обязан ли адвокат вести дело бесплатно. Об этом граждане говорили на Форуме, на Собрании и Сенате. Римская мораль не допускала материального поощрения судебных ораторов, предполагая, что «подобное деяние свидетельствует о низости его продажной души». Профессия адвоката официально не оплачивалась, отчего оказалась доступной в основном состоятельным гражданам. Так, и Марк Цицерон благодаря поддержке отца не испытывал финансовых проблем в учёбе, стремился к адвокатской практике «ради пользы римскому народу и Отечеству».
На самом деле финансовая сторона адвокатской деятельности выглядела довольно странно. С одной стороны, оплата их услуг официально запрещалась, с другой стороны, благодарные клиенты, избавленные адвокатом от разорения, высылки или смерти, «не оставались в долгу из благодарных чувств». Они «занимали» своим спасителям огромные суммы денег «в долг», включали их в списки наследников имущества, продавали за бесценок дома и виллы, по сути, отдавая даром. В итоге «бескорыстные» защитники римлян скупали недвижимость в престижных кварталах Рима, виллы на курортах, приобретали в провинциях имения с обширными участками земли. О таком достатке мечтал отец Цицерона, когда, превозмогая скудность семейного существования, оплачивал учёбу сыновей у самых дорогих учителей и мудрых наставников.
Но не всем было дано называться настоящими адвокатами. На Форуме толкались сомнительные личности, готовые представлять интересы клиентов по любому поводу. Для них судебный процесс означал вероятность неплохого заработка, при этом не приходилось глубоко вникать в суть дела и расследование обстоятельств. Их тоже нанимали – для участия в подлогах и клеветнических доносах, чтобы на судебных процессах они набрасывались на достойных людей в роли «защитника» или «обвинителя» с несправедливыми обвинениями, произносили витиеватые речи, превращая заседание в театральное представление на потеху нетребовательной публике.
Марк Цицерон посещал Форум два года, считая дни, когда туда приходили известные адвокаты, не зря прожитыми. Учился мастерству у ораторов, кто придерживался правила брать на себя столько судебных дел, сколько способен вести добросовестно и честно. Такой подход требовал серьезной подготовки – детального изучения обстоятельств дела, подготовки текста выступления и даже его заучивания, чтобы на суде вести себя уверенно, естественно и достойно побеждать. Кумир Цицерона, Луций Красс, пояснял:
– Требуется следовать не положению клиента, а сути дела. Старайся отказывать сильным и богатым, если они покушаются на свободу и достоинство людей маленьких и бедных. Берись за дело, чтобы доказать правду по закону – это сделает тебя счастливым.
После каждой встречи Марк делал полезные выводы, что до судебного заседания надобно изучить материалы дела дома, вооружиться неоспоримыми доказательствами. Во время суда слушать, о чём говорит противник. Нельзя высказывать что-нибудь непоследовательное: судья заметит, противник не спустит промаха, и друзья осудят…
В двадцать лет Марк впервые обратился к брадобрею-тонсору. Следуя установленному ритуалу, в шестнадцать лет ему удалили «пушок» на подбородке, который пожертвовал домашним ларам. После этого римлянин мог не сбривать бороду ещё двадцать лет, подправляя «по моде». После сорока лет мужчины брились ежедневно, стараясь выглядеть моложе. Что касается остальных волос на теле мужчины, римляне, в отличие от греков, не терпели излишнего на теле, кроме головы, вычищали «растительность» до кожи пемзой или выщипывали. Ох, и болезненная процедура! Длинные бороды не приветствовались, поскольку так ходили странствующие греческие философы, а ещё разбойники и пираты. Да и вообще известно, что «волосатость» характерна только варварам и рабам.
Марк облюбовал для такого события тонсорню у Форума. Перед дверью привычно толпились зеваки, готовые без устали наблюдать спектакль, затеянный хозяином, по виду характерным греком. В руках он вертел бронзовые ножницы, какими стригут баранов и овец. Не исключено, что по этой причине стрижка у клиентов получалась «лесенкой». Брадобрей встретил юношу весёлыми прибаутками, усадил на скамью и предложил на выбор острую бритву или пинцет. Некоторые клиенты предпочитали вместо бритья выдергивание волос на подбородке. Марк нашёл бритву уместной, после чего, закрутив покрывало вокруг его шеи, грек протянул таз с водой – смочить бороду, и дал в руки полированный бронзовый диск, чтобы в отражении следить за процессом.
Начал с подбородка, перешёл к щекам, голове. Стриг и завивал волосы с помощью горячей ароматизированной воды, подкрашивал и полировал брови, удалял волосы из ноздрей, с рук и ног, сжигая их огнём лучины и полируя кожу пемзой. Трудился долго. Но первое посещение тонсорни запомнилось Марку даже не бритьём, а разговорами брадобрея:
– Я поступлю с твоей бородой и головой так, как поступил бы скульптор с глыбой мрамора. Он отсекает лишнее, а то, что остаётся, полирует. Одно сглаживается, другое подчищается – и так до тех пор, пока не будет результат. Вот и я удаляю лишнее, выпрямляю то, что криво, из прямого делаю кривое… И я не прекращу обрабатывать твою голову, пока не увижу, что она безупречна.
Завершив бритьё, довольный собой грек снял с Марка покрывало и, заглянув ему в глаза, произнёс замечательные слова:
– Сейчас ты молод и тем прекрасен. Пройдут годы, и в зеркале ты когда-то заметишь седину. Придёшь ко мне, и я верну тебе цвет молодости, снова сделаю тебя красавцем. Но в том, что касается содержимого твоей головы, я тебе не помощник. Здесь ты будешь сам себе хозяин!