Страница 126 из 131
- Не только их, - по всей вероятности, и меня положат вместе с ними, примолвил Максимин.
Выглянув из кареты, он сейчас узнал своего брата, хотя Периандр был залит и обагрен своею собственною кровью; узнал он и Сихизмунду, несмотря на мертвенную бледность, покрывавшую ее лицо, ибо волнение, согнав с него краску, не исказило его черт, напротив того: если Сихизмунда была прекрасна до этого несчастья, то теперь она стала еще прекраснее, - известно, что иные хорошеют от горя. Максимин сделал шаг - и упал в объятия, но в объятия уже не Ауристелы, а королевы Фрисландской и королевы острова Фуле, за каковую он уже ее почитал; столь внезапные перемены мы склонны приписывать всемогуществу так называемой Фортуны, на самом же деле это есть незыблемая воля небес.
Максимин выехал из Террачины в Рим с целью полечиться у лучших врачей, террачинские же врачи ему предрекали, что он умрет по дороге, - видно, в такого рода пророчествах они были искуснее и опытнее, нежели в лечении; впрочем, излечить перемежающуюся лихорадку редко кому удается.
Итак, перед собором св. Павла, в открытом месте безобразная смерть, выйдя навстречу красавцу Периандру, сразила его и покончила с Максимином, Максимин же, чувствуя, что жить ему остается считанные мгновения, взял правою рукой левую руку своего брата и поднес ее к глазам, потом левою рукой взял его правую руку и вложил ее в правую руку Сихизмунды, после чего, с трудом переводя слабеющее дыхание, прерывающимся голосом заговорил:
- Своею душевною чистотою, милые мои дети, родные мои брат и сестра, вы заслужили то, что я вам сейчас объявлю. Сомкни же мне вежды, брат мой, и закрой мне очи для вечного сна, а другою рукой крепче сожми руку Сихизмунды в знак того, что ты обещаешь принадлежать ей, и да будут свидетелями этой помолвки та кровь, которую ты пролил, и друзья, которые тебя окружают. Ты взойдешь на престол твоих предков и примешь под свой скипетр королевство Сихизмунды. Скорей выздоравливай и владей обоими королевствами неисчислимые годы.
Эти слова Максимина, столь ласковые, столь радостные и вместе столь печальные, оживили Периандра, и во исполнение воли брата он поспешил, пока тот еще не скончался, закрыть ему глаза и голосом, в котором слышались одновременно и радость и грусть, произнес клятву супружеской верности Сихизмунде.
Скоропостижная и столь прискорбная кончина принца поразила присутствовавших; воздух наполнился их стенаниями, землю оросили их слезы. Мертвого Максимина отнесли в собор, а полуживого Персилеса перенесли в карету покойного и повезли в Рим, чтобы там лечить его, и в Риме путешественники наши уже не застали ни Беларминии, ни Делеазир, оказалось, что они вместе с герцогом отбыли во Францию.
Горько было Арнальду услышать о неожиданном и внезапном замужестве Сихизмунды; еще горше было ему сознавать, что пошло прахом столько лет, в течение коих он оказывал ей всяческие услуги и благодеяния ради того, чтобы в конце концов мирно насладиться несравненною ее красотою. Но особенно надрывало ему душу воспоминание о том, чту ему нашептывал злоречивый Клодьо, - Арнальд тогда не внял его предостережениям, и вот теперь, на горе Арнальду, они подтвердились. Смятенный, подавленный, ошеломленный, он хотел было удалиться, даже не попрощавшись с Персилесом и Сихизмундой, однако, приняв в соображение, что им надлежит занять королевский престол и что в этом их оправдание, и примирившись на том, что такова, уж видно, его судьба, передумал и пошел к ним. Персилес и Сихизмунда приняли его с отменным радушием и, чтобы хоть как-нибудь вознаградить, предложили ему жениться на младшей сестре Сихизмунды Эусебии, на что Арнальд охотно согласился. Он не задумываясь отправился бы с ними во Фрисландию за невестой, но ему надлежало испросить прежде дозволение у своего отца, ибо при заключении столь важного брачного союза, как, впрочем, и при заключении всякого брачного союза, крайне желательно, чтобы желания детей совпадали с желаниями родителей. Дождавшись окончательного выздоровления своего будущего свояка, Арнальд выехал к себе на родину просить у отца благословения, после чего он собирался тотчас же начать приготовления к торжествам, имеющим быть по случаю прибытия его невесты. Фелис Флора решилась выйти замуж за Антоньо; ей не хотелось возвращаться в родные края, где ей пришлось бы жить среди родственников того человека, которого убил Антоньо, а это представлялось ей отнюдь не безопасным. Крорьяно и Руперта по окончании своего паломничества положили вернуться во Францию, где им было что порассказать о приключениях мнимой Ауристелы. Ламанчец Бартоломе и кастильянка Луиса поселились в Неаполе; говорят, будто они оба кончили плохо, оттого что неправедно жили. Персилес похоронил своего брата в соборе св. Павла, взял к себе всех его слуг, еще раз посетил римские храмы и обласкал Констансу, Сихизмунда же ей подарила бриллиантовый крест и в конце концов выдала ее замуж за ее деверя - графа. Облобызав стопы святейшего владыки, Сихизмунда исполнила свой обет и наконец успокоилась, и прожила она на свете с мужем своим Персилесом до тех пор, пока не дождалась правнуков, и многочисленное и счастливое их потомство на долгие годы продолжило их род.
Комментарии
Пролог
Пребенда.- В эпоху Сервантеса пребендами в католической церкви назывались те материальные блага, которые предоставлялись духовным лицам в виде денежного обеспечения, земельных владений, домов и т. д. В более узком значении слова пребендой в Испании называется денежная рента, предоставляемая каноникам. Пребенды обычно испрашивались у старших духовных чинов, в частности у епископов.
Книга первая
Глава вторая
...нимфами и гамадриадами.- Нимфы - низшие женские божества, которыми воображение древних греков населяло окружающую природу. Нимфы вод, в зависимости от того, где они жиля: в источниках, реках или морях, разделялись на наяд, нереид и океанид. Нимфы рощ и деревьев носили имя дриад и гамадриад.
Глава пятая
...даже не на пизанской глине.- Пиза, главный город одноименной итальянской провинции, издавна славилась своими изделиями из глины и алебастра.