Страница 31 из 33
В начале 1840‐х годов Софья Бахметева проживала в Санкт-Петербурге вместе со своей матерью, вдовой поручицей Варварой Петровной Бахметевой и с родными братьями Юрием, Николаем и Петром Бахметевыми556. В сентябре 1842 года в их доме впервые появился и затем стал часто бывать один из сослуживцев Юрия Бахметева по лейб-гвардии Преображенскому полку князь Григорий Николаевич Вяземский, начавший вскоре ухаживать за Софьей. Знакомство дворянской девушки с молодым человеком, как зачастую и происходило в то время557, состоялось в доме ее родителей, куда тот был официально приглашаем благодаря знакомству с ее братом558.
Продолжая оказывать девушке знаки внимания559, потенциальный претендент на роль мужа давал понять ей и ее близким, что намерен жениться. По словам В. П. Бахметевой, «в январе 1843
го
Важно отметить, что в случае смерти мужа дворянской женщины вопрос о выдаче замуж дочери либо решался ею совместно с другими представителями мужской части семьи562, например со старшим сыном («…Князь Вяземский… сделал ей (В. П. Бахметевой. – А. Б.)… в присутствии сына ея Юрия, формальное предложение которое они приняли…»563), либо, по крайней мере, согласовывался с ними («…с согласия сыновей и зятей моих, я позволила дочери выйти замуж за Дёлера…»564). Кроме того, для нормативного заключения брака требовалось обоюдное согласие родителей обеих сторон. Принимая сделанное им предложение, родители дворянской девушки, с учетом ее собственного желания, выражали свое отношение к предстоявшему браку. Однако в ответ на данное ими согласие они нуждались в определенных гарантиях противоположной стороны. Если для дворянина достаточно было устного разрешения на брак с ним родителей его избранницы, то те должны были получить письменное подтверждение от родителей жениха565, чтобы удостовериться в их мнении на этот счет: «Не смотря на все уверения в том (в согласии родителей. – А. Б.) Князя Вяземскаго, она (В. П. Бахметева. – А. Б.) требовала на то непременнаго доказательства»566. В большинстве случаев родители девушки стремились заручиться особым так называемым «застрахованным письмом»567, которое, представляя собой своего рода «протокол о намерении», фиксировало бы состоявшуюся договоренность о будущем матримониальном союзе. Если же родители дворянина не позволяли ему жениться на его избраннице, то ее родители также пересматривали свое прежнее положительное решение568.
Через десять дней после того, как князь Вяземский сделал предложение Бахметевой, он представил В. П. Бахметевой письмо, написанное от имени его родителей, князя Николая Григорьевича (1767–1846) и княгини Софьи Григорьевны Вяземских569, которые выражали как свое согласие на женитьбу сына, так и расположение к его будущей жене и к ее матери570. Помимо этого, он пожелал заручиться еще и согласием тетки, графини Марии Григорьевны Разумовской, урожденной княжны Вяземской (1772–1865)571, проживавшей в то время в Париже572. Свое желание князь Г. Н. Вяземский объяснял особым отношением к тетке, которая его «воспитывала и много любила»573, а также надеждой на получение от нее материальной помощи в настоящем и наследства по духовному завещанию в будущем574.
После того как формальности, связанные с поступлением предложения о браке и подтверждением согласия на него родителей жениха и невесты, считались улаженными, о предстоявшем замужестве дворянской девушки могло быть объявлено публично. Правда, В. П. Бахметева, принимая во внимание просьбу князя Вяземского о том, чтобы не делать этого до получения письменного ответа от графини Разумовской, сочла возможным поставить в известность о происходившем только ближайших родственников и знакомых575. С момента публичного объявления о выходе дворянской девушки замуж ее будущий супруг официально становился ее женихом и в доме ее родителей к нему относились как к члену семьи: «…с того дни Князь Вяземский, был принят у нея в доме, как семьянин и нареченный жених ея дочери»576.
Высказывая опасения по поводу того, что графиня Разумовская могла не получить письма от его родителей и поэтому ответ от нее задерживался, князь Г. Н. Вяземский, якобы для пересылки ей, забрал обратно у В. П. Бахметевой письмо своих родителей577. Между тем Юрий и Николай Бахметевы должны были уехать из Санкт-Петербурга: первый – в Гельсингфорс для исполнения служебных обязанностей, а второй – в Пензенскую и Саратовскую губернии для решения неотложных дел, возникших в имениях матери578. Все это время князь Г. Н. Вяземский регулярно посещал дом В. П. Бахметевой на правах официального жениха ее дочери579. Вскоре он представил ей письмо графини Разумовской, которая выражала свое согласие на брак племянника с Софьей Бахметевой580. Это письмо князь Вяземский также оставил у себя, чтобы переправить его родителям в Москву581.
Когда все необходимое было уже подготовлено к свадьбе и Варвара Петровна ждала возвращения в Санкт-Петербург своих сыновей, она неожиданно получила письмо, в котором родители князя просили объяснить, почему их сын считается женихом ее дочери, если они не согласны на этот брак582. Сначала Варвара Петровна предполагала, что они изменили свое решение под влиянием неизвестных ей обстоятельств, и пыталась узнать, каких именно, чтобы уладить возникшее недоразумение583. Однако, как выяснилось впоследствии, родители князя Вяземского никогда не давали согласия на брак сына с Софьей Бахметевой, а письмо, написанное ранее от их имени, было подложным584. Более того, они отказывались когда-либо согласиться на этот брак585.
Узнав обо всем, князь Г. Н. Вяземский обвинял родителей в обмане и уверял Софью и ее мать в необходимости своей поездки в Москву, чтобы уладить отношения с ними586. Дворянской девушке, имевшей официального жениха, разрешалось общаться с ним гораздо чаще587 и более «свободно»588, чем с любым другим мужчиной: «…Князь Вяземской находясь столь долгое время почти безотлучно в ея доме, и пользуясь свободою, по праву своему, объявленнаго жениха, короткость обхождения своего с ея дочерью… употребил…»589 Воспользовавшись этим, Г. Н. Вяземский пытался склонить С. Бахметеву к заключению так называемого тайного брака, то есть брака без родительского благословения, решиться на который ей было довольно сложно590.
556
ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1, 3.
557
Во многих случаях это был совсем не молодой человек ввиду принятой разницы в возрасте между супругами.
558
«…Князь Григорий Николаев Вяземский стал вхож к ней (В. П. Бахметевой. – А. Б.) в дом через знакомство его с сыном ея Юрием Бахметевым по совместной его с ним службе в лейб гвардии Преображенском полку…» (ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1).
559
Также см.: «Он познакомился с нами и стал за мною ухаживать» (Керн А. П. Из воспоминаний о моем детстве // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине. М.: Сов. Россия, 1987. С. 370).
560
Там же. Л. 1.
561
Там же.
562
См., например: «Помню, как бабушка Анна Федоровна долго не соглашалась на брак своей дочери Натальи Ивановны с Василием Ивановичем Вельяшевым, добрейшим человеком, но игроком, получившим из‐за карт большую неприятность, и как, согласившись потом по убеждению сыновей, устроила парадный сговор…» (Керн А. П. Из воспоминаний о моем детстве // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине. М.: Сов. Россия, 1987. С. 345).
563
Там же.
564
Письмо В. П. Шереметевой к великому князю Михаилу Павловичу от февраля 1846 г. // РГАЛИ. Ф. 752. Оп. 1. Д. 3. Л. 8 – 9 об. Цит. по: Снытко Н. В. Указ. соч. С. 24–25.
565
«Я передал ваше письмо г-же Гончаровой», – сообщал родителям и сестре А. С. Пушкин. См.: Письмо А. С. Пушкина к Н. О. и С. Л. Пушкиным и О. С. Павлищевой от 3 мая 1830 г. // Пушкин А. С. Собр. соч.: В 10 т. М., 1977. Т. 9: Письма 1815–1830 годов. Т. 9. С. 311 (оригинал по-фр.).
566
ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1.
567
См.: «От Паши (невесты. – А. Б.) получила уведомление, что участь ее уже решена, застрахованное письмо было от Р<омановича> (жениха. – А. Б.) ответ на письмо Маши (сестры невесты. – А. Б.), в котором она писала о согласии сестр<ицы> Н<адежды> Л<оггиновны> (матери невесты. – А. Б.) и Паши…» (Письмо М. Л. Манзей к В. Л. Манзей от 29 апреля 1836 г. // ГАТО. Ф. 1016. Оп. 1. Д. 45. Л. 28).
568
«Его мать, женщина суровая и властолюбивая, противилась этому браку, со всеми последствиями отказа в материнском согласии. Разумеется, и мать невесты не могла в подобных условиях одобрить этот брак» (Вяземский П. А. Московское семейство старого быта // Вяземский П. А. Стихотворения. Воспоминания. Записные книжки. М.: Правда, 1988. С. 318).
569
См.: История родов русского дворянства: В 2 кн. / Сост. П. Н. Петров. М., 1991. Кн. 1. С. 106.
570
ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1.
571
Дворянские роды Российской империи / Науч. ред. С. В. Думин. СПб., 1995. Т. 2: Князья. С. 202.
572
ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1.
573
Там же. Л. 1 об.
574
Там же.
575
«…она… приняла оное все в уважение и соглашаясь в обязанности таковаго внимания к Графине Разумовской она объявила предложение Князя Вяземскаго, и письмо и согласие на ея родителей его, только некоторым из коротких ея друзей и родственников…» (ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1509. Л. 1. об).
576
Там же.
577
Там же. Л. 1 об. – 3.
578
Там же. Л. 3.
579
Там же.
580
Там же.
581
Там же.
582
Там же. Л. 3 – 3 об.
583
Там же. Л. 3 об.
584
Там же. Л. 4.
585
Там же.
586
Там же.
587
«На утрие (после сговора. – А. Б.) приезжает жених с подарками всякий день и гостит, только не ночует» (Болотов А. Т. Памятник претекших времян, или Краткие исторические записки о бывших происшествиях и о носившихся в народе слухах // Записки очевидца: Воспоминания, дневники, письма. М.: Современник, 1989. Ч. I. С. 30); «…Князь с пятницы всякой день у нас…» (Письмо М. Л. Манзей к В. Л. Манзей от 9 мая (1836 г.) // ГАТО. Ф. 1016. Оп. 1. Д. 45. Л. 92.
588
«…он пошел к родителям и сделался женихом. Его поселили в нашем доме. Меня заставляли почаще бывать у него в комнате» (Керн А. П. Из воспоминаний о моем детстве // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине. М.: Сов. Россия, 1987. С. 371).
589
Там же. Л. 4 об.
590
Там же.