Страница 9 из 11
- Я, вот, фотокарточку твою попорчу, тогда будешь знать, что сказать, а о чем промолчать надо, - щеки у Вени полыхнули жаром. - Вся на-ация порченная. Коз-зел с обломанным копытом.
- Во-во. Больше вы ни на что не способны, - бесстрастно констатировал черт. - А уж о том, чтобы подумать, и речи быть не может.
- Так ты что хочешь сказать, что у меня мозгов нету? - ошалел Веня. - Что я амеба какая-то, как ты перед этим обзывался.
- А кто ты? Тебе как лучше делают, а ты всем задом. Уже я, вражеская сила, спокойно ратую за перестройку, потому что вижу, что ты тупой, как вот этот бампер. Потому что ты не хочешь или уже не можешь думать. За годы Советской власти тебя превратили в болванчика, который тянется за лозунгами, как поросенок за корытом с месивом. Ну, о чем с тобой говорить?
Веня попытался проглотить застрявший в горле резиновый шарик и не смог. Побелевшие глаза давно должны были проткнуть черта насквозь. Но тот продолжал сидеть на куче приводных ремней и спокойно разглядывать Веню громадным желтыми фонарями. И вдруг Веня понял, что инспекция закончилась. Что они успели пробежаться только по верхам, не добравшись до самой сути происходящих перемен, потому что суть эта покоилась на две глубокого сонного озера, название которому было - Равнодушие. И на гладкой его поверхности только-только зарябили первые робкие волны общественного мнения. А чтобы поднять ил, всколыхнуть толщу, нужны были невероятные усилия. Нервная дрожь потрясла Веню с ног до головы. С висков на лицо побежали крупные капли пота. Они заливали глаза, стекали за ушные раковины. Веня испугался за ту силу, которая решила взбаламутить стоячее озеро. Ему стало страшно и за нее и за себя.
- Перестройка только началась, - как приговоренный к смерти, хрипло сказал он. - Я не допущу, чтобы она закончилась на мне.
- Дури у вас хватает, - согласился черт. - Поэтому весь мир и повернулся в вашу сторону, что не раз бывал свидетелем подобных русских катаклизмов. И все-таки я добавлю один штрих к неоконченной пьесе для покалеченного моего копыта. И мы с тобой как тараканы прыснем в разные стороны. Ты к себе - я к себе.
- А почему ты не хочешь довести дело до конца?
- Потому что в твоем лице я увидел новый тип фанатиков. Они сомневаются в том, что делают и продолжают все равно делать. Они знают, что могут погибнуть, и продолжают идти на смерть. Как скорпионы, которые жалят самих себя. Я думаю, что это от бессилия, от утраты веры во все. И в себя тоже.
- Значит, ты можешь вернуться еще раз?
- Здоровье не то. Я сойду с дороги и буду наблюдать за вами со стороны. А мешать перестройке и без меня сил хватает.
- Господь тоже уйдет в сторону?
- Куда мне от вас деться. Я буду исполнять свои обязанности так. Как исполнял их раньше - с усердием, - прошамкал старческий голос. - Но наказывать буду. За разврат, например. Начали попирать семейные устои - вот вам грибок. Не прислушались - получайте сифилис. Снова не подействовало - боритесь со СПИДом. По пять раз на дню стали случку устраивать. И все с разными. Раньше, как животные, стадом жили, но такого не позволяли.
- Так и повыбьешь всех, как мамонтов, - загорячился Веня. - Единственную радость отнимаешь.
- А что вы с Природой делаете? Не выбиваете? - гневно перебил голос. - Во что леса превратили? Я уже энцефалитных клещей напустил, чтобы и близко не подходили. Свалил дерево - отвечай полным параличом. В загаженных речках конский волос развел, чтобы кровью истекали. Нет. Касками да брезентом укрылись и рубите, сливаете, режете, колете направо и налево. Антихристы... - на небе долго не могли унять бурного дыхания. Затем высморкались и назидательным тоном закончили. - Взялись за перестройку - доведите ее до конца. Человек должон быть хозяином того, что ему дано от рождения, и что он произведет сам. Иначе друг на друга наброситесь. Это и будет вашим апокалипсисом. Сейчас для него наступило самое благодатное время.
- Может придти конец света? - ахнул Веня.
- Как себя будете вести... Ну все, заканчивайте дела, да разбегайтесь. А то, смотрю, Фекла уже по мужниным подштанникам шарить начала. От... бесстыдница. Хоть ссы в глаза, все божья роса.
За многочисленными столиками возобновилась игра в домино, которая прекратилась при начале диалога. Черт с кряхтеньем поднялся с кучи ремней и, прихрамывая, отошел немного в сторону от храпевшего на все лады слесаря-сборщика. Какой-то чернявый парень протащил к выходу из цеха мимо него и Вени молодую белокурую дуреху с задранным выше колен платьем.
- И здесь ночные охотницы шастают, - оживился черт. Прилипший к голым ногам дурехи взгляд стал томным. На брюхе закучерявилась шерсть. - А я думал, они только в центре города работают. Но и грязная же, затасканная...
- Ирка, мать бы ее пропустить через всю дивизию. С пятнадцати лет по углам трут, - как от зубной боли покривился Веня. - Слесарихой на компрессорах работает. Ладно, не пялься, дописывай свой штришок и разбегаемся. А то и у меня рога начинают прорезаться.
Как-то странно присев на корточки, черт покусывал за конец протянутый между ног облезлый хвост. Веня скосил на него испуганные глаза, невольно прислушался. Издалека долетел долгий томный стон. Через некоторое время донеслись жадные торопливые похлипывания. Что-то до боли знакомое почудилось ему в этих сладострастных звуках.
- Ну не может без пакостей. Над всей землей уже эротические волны колыхаются, - раздраженно заворчало небо. - Потерпеть не мог, охламон?
Взмокший от напряжения черт неожиданно с размаху грохнулся на покрытый чугунными плитами пол. И тут же вскочил, ошалело поводя по сторонам мутновато-желтыми кругами. На фиолетовых губах появились пузырьки слюны. Он стер их волосатой лапой, погладил ею по бурно вздымавшейся лохматой груди. Где-то в пространстве растаяли томные кряхтенья. Смачно сплюнув, черт отставил копыто и задрал подбородок:
- Бросай ветку, лови кайф, понял? И не поймешь никогда, - он толкнул Веню в плечо. - Это означает: кончил дело - гуляй смело. А теперь гляди вот сюда. Это мой последний штришок.
Стряхнув оцепенение, Веня расслабил мускулы и растерянно оглянулся вокруг: