Страница 7 из 17
Только Луна знает, чего мне стоило сдержать рвущееся из груди рычание. Но отказать себе в том, чтобы приблизиться к своей паре ещё хотя бы немного, я всё же не смогла. Теперь я почти касалась его губ своими, и от того, чтобы сократить оставшееся расстояние удерживала только всё ещё пылающая в душе ярость. За неё-то я и цеплялась, как за спасательный круг, пока тихонько шептала ему:
- Хорошо. И тут твоя взяла, Оливейра. Сдаюсь, - замолчала, хотя мысль ещё не закончила.
И снова самым позорным проявлением слабости вдохнула глубже, малодушно впитывая в себя запах оборотня.
- Какие громкие слова, - таким же шёпотом отозвался Николас. - Знаешь, когда пара моего брата обращается к нему по фамилии, это значит, что она зла, -добавил задумчиво. - Ты зла на меня?
Широкие и горячие ладони легли мне на талию, а большие пальцы принялись выводить узоры сквозь ткань блузы под самой грудью. Неудивительно, что у меня локоть подкосился, и чуть не рухнула на мужчину.
Да будь он проклят!
И я сама вместе с ним...
- Безумно. Зла, - не стала отрицать. - Но ты мне лучше скажи, почему я не могу и дальше работать в школе, если, как выяснилось, ранг шлюхи - уже как бы мне не светит? - вернулась к насущному. - Какая тебе разница, где я и что делаю, если не рядом с тобой? - собралась выпрямиться.
Но нет. И дело было даже не в чужих сильных руках, которые могли бы не позволить мне отстраниться. Скорее я истребитель бы сейчас в небе голыми руками поймала, нежели действительно смогла бы отодвинуться от того, по чьим прикосновениям так долго и невыносимо тосковала.
- Люблю, - прошептал волк с паузой мне в самые губы, едва коснувшись их в ласковом поцелуе.
Всего одно-единственное слово отразилось в подсознании, подобно раскату грома. Это же эхо ударило по рассудку, как молния. Меня словно на части ею разделило. И даже не сразу поняла, что озаривший наступившую тишину почти неслышный стон принадлежал именно мне. Словно я - и не я уже вовсе.
- Когда ты зла, - добавил Николас, не скрывая насмешки, отметив мою реакцию на своё прошлое "заявление".
Вместе с тем мужские руки скользнули выше, принявшись расстёгивать мою блузку, ласково поглаживая обнажающиеся участки кожи. И на мои вопросы по поводу работы в школе он так и не ответил! Да и вообще, кажется, позабыл обо всём остальном, следя исключительно за своими действиями. В глазах цвета морской волны настоящий огонь вспыхнул. А меня всё ещё продолжало дробить на части.
Какая-то, с виду разумная часть меня, требовала удовлетворить свои самые низменные желания. Что такого в этом? Всего лишь физиология, способная принести облегчение измученному полуторогодовалым воздержанием организму. А потом мы просто разойдёмся, как прежде. Ничего особенного. Просто секс.
Другая - вроде как, отвечающая за гордость, намекала на то, что стоило бы "держать лицо" и не выглядеть настолько жалкой и нуждающейся.
Ещё одна - призывала оттолкнуть альфу, послать его куда подальше, заодно и просветить, за что же я его так люто ненавидела в данный момент, а затем и вовсе прекратить весь этот цирк, веющий безумием и помешательством.
И как поступить? Если гордости давно не осталось, а оттолкнуть мужчину я точно не смогу. Сдаться? Снова быть униженной? Проиграть ему. Или...
- Зачем, Ник? - спросила совсем тихо. - Зачем ты мучаешь меня? И себя. Нас обоих.
Да, надо отвлечься!
Мужчина ответил не сразу. Сперва приспустил лифчик, обнажив грудь, потом ещё и лизнул горошину соска, чуть прикусив, и только когда отстранился, посмотрел на меня, жёстко усмехнувшись.
- Поверь, лисёнок, я тебя ещё даже не начинал мучить. Всё ещё впереди.
Он резко подался вперёд и принял сидячее положение, усадив и меня. На себя.
Что я там говорила о гордости, благоразумии и физиологии?
К чёрту всё...
Остались лишь голые инстинкты!
И отчаянная потребность чувствовать свою пару. Хотя этот мужчина, по сути и не мой вовсе. Не был им никогда в полном понимании этого значения. И не будет.
Да и не важно это сейчас!
Больше не раздумывая о всякой ерунде, обхватила его лицо обеими ладонями, буквально впиваясь ногтями в кожу, может быть даже причиняя боль. Это тоже не имело значения. Лишь вкус поцелуя на моих губах.
Николас словно закаменел весь. Так сильно напряглось тело подо мной. И на поцелуй не ответил. Лишь когда я уже собралась отстраниться, в кабинете раздалось полное ярости рычание, а меня буквально стиснули в объятиях. И да, я всё-таки получила этот треклятый поцелуй. Жадный, властный, полный желания, пропитанный ненавистью и безысходностью. Как и всё то, что жило во мне самой.
Блузку с меня банально сорвали, отшвырнув в сторону. И юбку. И нижнее бельё. И всё это в считанные мгновения. Мужские руки нетерпеливо обследовали моё тело, то ласково массируя, то сжимая до боли. И я сама такая же, словно с катушек окончательно слетела. Как сумасшедшая, сама же подавалась навстречу раз за разом, негласно требуя всё больше, ближе, ещё острее. Чтоб крышу уже окончательно снесло, и я могла забыться в этой нахлынувшей волне похоти...
Но всё вдруг прекратилось.
Ещё одно рычание и меня просто отшвырнули в другой угол дивана, а сам Николас прикрыл глаза и откинулся на спинку, тяжело дыша.
- Убирайся, пока я тебя не прибил, рыжик, - прохрипел он тоном полным ярости и ненависти. - Вечером придёшь, Андрэ скажет тебе, что надо делать, - поднялся с дивана и направился к противоположной стене.
Там оказалась скрытая дверная панель, за которой обнаружилась ванная комната: узкое длинное пространство с двумя умывальниками, а в дальнем углу виднелся край душевой.
- Тогда прибей лучше, - прошептала, закрывая глаза, подтягивая колени к груди, обнимая себя обеими руками.
Можно подумать, то действительно помогло бы защититься...
- Слишком легко для тебя, крошка. Да и брат же расстроится, - хмыкнул, включая воду, и принялся умываться.
Можно подумать, ему было хоть какое-то дело до моего брата. Как и до меня самой.
- Да, и ты сам подыхать не хочешь, я помню, - подвела итог собственным мыслям уже вслух, сползая с дивана.
Ноги подкашивались, а низ живота словно в тугой узел стянуло. Меня изрядно пошатывало от ломающего перенапряжения в теле, но свои вещи я всё же подобрала. Даже на себя надеть обратно умудрилась.
- Сдох я уже давно, рыжик, - заметил в полнейшем безразличии Николас, выходя ко мне. - В тот день, когда отчаялся тебя найти, - холодно оскалился. - Так что не надо сейчас строить из себя жертву. Мы оба знаем, что ты ею никогда не была и не будешь.