Страница 73 из 117
Перед глазами встала пухлощёкая и общительная Танита, которая с удовольствием поддерживала дискуссии таноржцев по вечерам. Я улыбнулась воспоминаниям уголками рта и развела руки.
— Это стандартное питание сотрудников СБЦ. Там есть необходимое количество витаминов и минеральных веществ, а уж о вкусе они не заботятся.
— Тогда понятно…
Ещё какое-то время мы говорили ни о чём, а потом я всё-таки решилась:
— Джереми, скажи, а что моё начальство от тебя хочет? — аккуратно поинтересовалась.
— Да ничего особенного. — Учёный пожал плечами. — Попросили рассказать всё, что мне известно о песчаных червях. Ну, и встречу с тем хтэрром на Ларке описать.
— И это вы трое суток обсуждали? — поразилась я.
— Да? Прошло уже трое суток? — Джереми выглядел не менее удивлённым. — Я думал, что только полдня… Хм-м-м… — Он задумчиво почесал взлохмаченную голову, отчего его причёска и вовсе стала напоминать какое-то безобразие.
Я поджала губы. Выходит, цварги не только воспользовались знаниями учёного, но ещё и так хорошенько «порылись» у него в голове, что стёрли воспоминания о прошедших сутках. Не удивлюсь, что слова Аарона: «Я уже провёл с ним соответствующую беседу» означали не дружескую беседу, а сильное внушение, подкреплённое бета-колебаниями.
— А что ты им рассказал? — продолжила свои расспросы.
— Да, в общем-то, всё то, что ты и так знаешь. — Мужчина пожал плечами и незаметно для себя принялся за вторую порцию яичницы. — Что это доисторические животные, которые населяли планету десятки тысяч лет назад, ещё до появления первой разумной жизни. Про их непробиваемую шкуру тоже упомянул.
Я хотела задать очередной вопрос, но почувствовала на себе чей-то взгляд. Высокий черноволосый цварг стоял в дверях кафетерия. Судя по тому, какие глубокие полосы шип Аарона оставлял на полу, коллега был очень недоволен. Пальцы нащупали в кармане кулон. Я мысленно выругалась. Шварх! Надо было сразу же оставить его в хранилище отдела, а не тащить с собой. Любой передатчик можно использовать как геолокатор.
— Лейла, что ты тут делаешь? — Аарон спросил без какого-либо приветствия. — У тебя же отпуск. Разве ты не должна быть дома? Почему ты в офисе СБЦ?
Я как можно безразличнее пожала плечами.
— Отпуск на то и отпуск, чтобы проводить его так, как хочется. И я сейчас не в офисе СБЦ, а в кафетерии завтракаю со своим другом.
Аарон демонстративно фыркнул, даже не взглянув в сторону Джереми, будто его здесь и не было.
— Я понимаю, что ты морально ещё не отошла от задания. Но поверь, что дальнейшие дела СБЦ, связанные с Ларком, тебя не касаются. А теперь доедай свой завтрак, и я отвезу тебя домой.
Такое общение со мной, будто я уже его жена, и во всём должна слушаться, откровенно задело. Там, на Ларке, я была нужна Аарону, а тут я даже не имею права голоса. От обиды я сжала под столом кулаки.
— Но я могу помочь…
— Не ка-са-ют-ся! Что из этого тебе непонятно?! — Голос Аарона зазвенел холодным металлом. Чёрные зрачки расшились, и я утонула в непроглядной тьме. — Вставай. У меня мало времени. А ты, Джереми, иди обратно в аквариум. Тебя уже все заждались.
Таноржец закивал как болванчик и быстро вскочил со своего стула, оставив вторую порцию яичницы недоеденной. Я с грустью посмотрела на худощавую спину поспешно удаляющегося таноржца. Было что-то неправильное в его поведении.
— Он так беспрекословно слушается тебя, потому что ты устроил ему взлом сознания? — неожиданно осенила меня страшная догадка.
Аарон поморщился.
— Ты забываешься, Лейла. Здесь слишком много посторонних ушей.
С этими словами, не спрашивая моего разрешения, он подхватил меня под локоть и поволок к лифтам, бросив несколько смятых купюр на стол.
— Я могла бы сама расплатиться, — запротестовала, чувствуя неожиданно накатившую слабость во всём теле.
Эмоциональный взлом сознания на Цварге запрещён законом. Его позволено применять только к особо опасным преступникам, чья вина перед планетой неоспорима. Сделать такое по отношению к обычному человеку, да ещё и учёному с Танорга, готовому сотрудничать, которого мысленно я стала называть другом — неоправданная жестокость, помимо того, что такое резкое вмешательство всегда накладывает на сознание жертвы отпечаток на всю жизнь.
— Не могла, — жёстко оборвал меня Аарон, ведя меня через обтекающую толпу цваргов. — Я твой жених, так что привыкай. Что касается таноржца, то да, я сделал ему качественное внушение, постаравшись не сломать психику. Ты не полевой агент и всё равно не поймёшь, это было необходимостью...
— А стирать память за последние дни — тоже необходимость?! — зло зашипела я на напарника, пытаясь выпутаться из его захвата. — Или тебя заставили это сделать?!
Мне было плевать, что на нас стали оборачиваться. Да, мне с пелёнок внушали, что показывать свои эмоции неприлично и недостойно уважающей себя цварги, но до сих пор никто не позволял так себя вести со мной. Будто я малый неразумный ребёнок, который не в состоянии отвечать за свои поступки. С моим мнением считались, лишь пока я была нужна для операции.
Сильная рука Аарона впивалась в мой локоть, и в голове проскочила и затухла мысль, что даже несмотря на врождённую регенерацию, синяки на какое-то время всё равно останутся. Цварг резко остановился, рывком развернул меня и замер на неприлично близком расстоянии. Между нашими лицами было не более десятка сантиметров. Я отчётливо различила, как начинают расширяться и краснеть сосуды в глазах Аарона.
— Да, необходимость! Или ты хотела, чтобы весь Танорг узнал о тайной службе СБЦ? Может, ты ещё хотела, чтобы твоё инкогнито было раскрыто на всю планету?! — почти выплюнул мне в лицо разгневанный цварг. — И да, я успел посмотреть записи с камер около аквариума. Я запрещаю тебе прикасаться к нему, ты позоришь меня своим поведением. Это недопустимо!
Аарон силой вдавил кнопку вызова лифта, по его лицу ходили желваки. Злилась и я сама, но почему-то не могла оформить свою мысль чётко. Что-то внутри меня назойливо шептало, что то, как поступил Аарон, неправильно. Джереми — хороший человек и не стал бы никому рассказывать про Службу Безопасности Цварга и меня в частности, если бы с ним поговорили нормально. И та резкость, с которой говорил со мной Аарон, та сила, с которой он сдавливал мой локоть, вызывали обиду. Захотелось осадить его.