Агент тау-класса

Слова про брюки оказались очень кстати, потому что Лея замерла, не зная, что предложить мне из одежды. Я жестом указала на тот комплект, что застирала ещё в деревне у Раиты. Девушка понятливо кивнула и принесла его.

— То есть штаны в городе можно надевать, и никто криво не посмотрит? — уточнила я у ларок. Впрочем, ничего другого я теперь надеть не могла.

Девушки переглянулись и пожали плечами.

— Да тебе-то уже точно всё равно, — ответила Лея. — Ты же гостья вождя клана, по твоему запаху все это и так поймут. А то, что брюки… да какая разница? У нас это просто значит, что женщина свободна.

— Свободна? — переспросила я удивлённо.

— Ну, что не имеет постоянного защитника, — кивнула теперь уже Майя.

Я поднапряглась и вспомнила слова Раиты: «…всё боится, что я передумаю и выберу себе кого-нибудь посильнее да помощнее. Я же даже татуировку ради него сделала!», а также пристальное внимание Ридарга к моим запястьям. Память у меня всегда была хорошей, именно из-за этой особенности в тау-агенты и подалась в своё время.

— А что означают татуировки на запястьях? — спросила, смутно предчувствуя ответ.

— Татуировки делают те, кто навсегда в паре остаться хочет. Так мужчина может быть уверен, что его ларка не захочет поменять защитника, а женщина, что она будет у него единственной, и больше он никому свою защиту не предложит.

В висках заломило. Вот почему Ридарг так отреагировал. Я назвала вождя клана по имени, а не «Шаррше», как к нему обращаются подданные, он и заволновался. Занимает высокое место в охране вождя, и о таких вещах, как пара Шаррше, должен знать. Но никакой чёрной вязи на моих руках не оказалось, и он успокоился. Сердце неприятно кольнуло. Я ведь вчера спрашивала Арх-хана о татуировках, но он предпочёл отвлечь меня, чтобы не отвечать на вопрос. Не то, чтобы я на что-то рассчитывала, просто… обидно.

— И много таких, кто делает парные татуировки на запястьях?

Уточнила просто так, скорее, из желания поддержать разговор, чем мне это было действительно интересно. Таноржские штаны и кофту я к этому моменту уже надела, и они приятно холодили кожу. Лея покачала головой, заметив, что я собираю волосы в пучок на голове, и усадила меня на стул, чтобы заплести их.

— Много? Не знаю, как сказать. В деревнях и посёлках это дело любят, но оно и понятно. Действительно сильных защитников мало, и ларки суетятся… Но с другой стороны, те, у кого парные татуировки, не имеют права участвовать в хайде. Так что тут палка о двух концах: с одной стороны, знаешь, что детки достаточно сильными получатся, с другой стороны, раз и навсегда теряешь шанс зачать от воина или даже от вождя.

Лея мечтательно прикрыла глаза, а я поняла, что упала бы, если бы сейчас не сидела на стуле.

— Даже от самого вождя? — переспросила онемевшими губами.

— Конечно. Он же самый сильный ларк, глава клана! Любая будет счастлива от него детишек иметь. И формально даже когда-то был закон, согласно которому глава клана обязан раз в полнолуние делиться своим семенем с любой ларкой, что попросит его внимания…

Лея говорила что-то и дальше, а мне вдруг стало резко тошно. Воздух сгустился, стал слишком тяжёлым и вязким. Вот как. Выходит, облагодетельствовал Арх-хан меня своим вниманием и даже, видимо, уже больше раз, чем здесь принято.

— … но все же понимают, что дел у Шаррше много, то тут, то там. Он неуловимый, да и защиту свою никогда не даст. На то он и вождь, что обо всех заботиться должен, на благо всей расы, — продолжала болтать Лея, доплетая мои косы.

— И что же ты, — я перевела взгляд на её запястья, а затем на руки Майи, и поправилась, — вы работаете и живёте в цитадели, чтобы иметь возможность м-м-м… — снова запнулась, не зная, какое слово употребить. «Заняться любовью» сюда точно не подходило, — забеременеть от вождя?

Лея бросила украдкой взгляд на Майю и густо покраснела.

— Я хочу попросить защиты у Тонраша, — произнесла она, замявшись. — Тонраш входит в двадцатку лучших воинов Шаррше и сопровождает его по территориям всего клана.

— А почему до сих пор не попросила? Я так понимаю, ты уже достаточно давно в цитадели работаешь.

Лея потупила взгляд, а Майя неожиданно расхохоталась.

— Да потому, что глупая она.

— Не глупая, а стеснительная! — щёки Леи запылали румянцем.

Я недоумённо переводила взгляд с одной ларки на другую. Похоже, они уже не раз спорили на эту тему.

— Он в отличие от большинства воинов ещё никому своей защиты не давал. А вдруг я ему тоже не понравлюсь, как и все остальные? Вдруг откажет? Это ж я посмешищем стану! — Глаза девушки заблестели, она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

Я поймала её растерянный взор в зеркале.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — произнесла тихо. — Может, всё это время Тонраш ждал ту единственную, с которой хотел бы обменяться парными татуировками.

— Ты действительно так думаешь? — неуверенно спросила Лея.

Я пожала плечами.

— Это что, получается, я потом больше ни от кого, кроме Тонраша детей иметь не смогу? А если мне кто-то ещё защиту свою предложит? — Девушка вновь задумалась.

— А тебе оно надо? — уточнила, пытаясь понять ларку.

— Да в общем-то нет, наверное… В другой клан я уходить не собираюсь, а в этом один Тонраш мне и нравится.

— Ну, а ты, Майя? — я перевела взгляд на вторую ларку, что поменяла постельное бельё и выкинула рваное платье. — Зачем ты пришла в цитадель?

Спросила и задержала дыхание, осознавая, насколько важно мне услышать правду.

— А я хочу попросить у Шаррше милости, чтобы он даровал мне хайду. Матушка моего брата как раз на хайде зачала, ещё при старом вожде. Он тоже в двадцатку лучших воинов нынешнего Шаррше входит. Ох, а какое удовольствие она тогда испытала… — Майя восторженно подняла глаза в потолок. — Говорит, что больше никогда в жизни такого не испытывала. Вот только хайды, к сожалению, в наше время всё-таки редкость.