Страница 104 из 117
— Объясни мне, швархи тебя подери, почему я заставила тебя ненавидеть себя? Что я такого противозаконного сделала?!
Арх-хан перехватил моё запястье и с непередаваемой смесью какой-то болезненной печали и немой просьбы спросил:
— Тебе обязательно ещё и издеваться надо мной после всего того, что произошло? Неужели ты настолько жестока, что хочешь, чтобы я проговорил это вслух?
— Да! — не выдержала я и почти крикнула ему в лицо, наконец, поймав зрительный контакт. — Да, я хочу этого!
Мужчина тяжело вздохнул и опустил голову, снова пряча от меня оливковые глаза.
— Что ж, если ты так хочешь… Я знал, что ты беременна. Росомаха сообщил по связи, когда я захватил твой флаер. А ещё он сказал о том, что ты его жена, и тебя будут искать. Я понял, что разлучаю тебя с защитником, которого ты выбрала сама, и ваши браки — это как наши парные татуировки, но ничего не мог с собой поделать. Я летел на Цварг с одной лишь целью — вернуть тебя. — Он сложил руку в кулак, но тут же опомнился и разжал его. — Да, я слабак. Я не мог тебя отпустить, просто не смог. Я допустил самую большую ошибку в своей жизни — опоздал — и никогда себе этого не прощу. Духи Вечного Леса советовали мне воспользоваться нестабильным туннелем, но как оказалось — зря. Впервые на моей памяти они ошиблись, и вместо того, чтобы дать полезный совет, обрекли меня на страдания до конца жизни. Когда я прибыл, ты уже оказалась беременной и замужней женщиной. А сегодня ночью на корабле ещё и оказалось, что я даже не способен о тебе позаботиться. Ты пришла ко мне, явно попросив тепло и ласку, а я малодушно воспользовался тобой. Я преступил один из самых строгих законов Ларка — овладел женщиной, которая под сердцем носит ребёнка. И нет мне прощения, так как я об этом знал, и всё равно поступился честью и долгом. Теперь ты вправе меня ненавидеть и требовать у любого клана защиты от меня. Да и в моём клане тоже можешь остаться, ведь после всего случившегося меня изгонят единогласным решением. То, что я сделал, — непростительно.
Суровый монолог Арх-хана подействовал на меня мгновенно. Воздух со свистом вырвался из лёгких, словно из проколотого воздушного шара. У меня закончились слова. Я не знала, что сказать, куда деть свой взгляд, как объяснить, что у меня совершенно другое видение ситуации. В голове взметнулся целый вихрь вопросов. Как? Неужели он действительно ради меня воспользовался нестабильным туннелем? Неужели был готов на пожизненное изгнание, только чтобы провести ещё одну ночь со мной? Почему? Я смотрела на волевой подбородок и высокие скулы Арх-хана и неожиданно почувствовала, что из глаз потекли слёзы.
— Т-ш-ш-ш, — мужчина поднял руку и коснулся моего лица, вытирая большим пальцем влажные дорожки. Его оливковые радужки переливались медовой патокой, а голос ласкал бархатистым мехом, — Лейла, пожалуйста, не плачь. Я и так ощущаю себя последней сволочью, а тут ещё и довёл тебя до слёз.
— Арх-хан, всё совсем не так, как ты думаешь, — я, наконец, нашла в себе силы произнести правду. Мне было ужасно стыдно сознаваться во всём. — Ты был абсолютно прав насчёт всего. СБЦ в виду малочисленности нашей расы действительно хотели использовать ларок. И Росомаха тоже пытался использовать меня… Когда он узнал, что я беременна, пришёл в ярость и попытался насильно вколоть мне экспериментальный препарат.
— Экспериментальный препарат? Лейла, о чём ты вообще говоришь?
— О нашем ребёнке, Арх-хан. Понимаешь?
Арх-хан явно этого не понимал.
— А как же Росомаха? Разве вы не были парой?
— Нет! Он просто был и оставался одним из кандидатов в мужья. Это всё. Наша планетарная лаборатория выяснила, что у нас с ним наибольшая совместимость, а потому сосватала мне его. Я его даже не выбирала! Когда вернулась на Цварг, меня поставили перед фактом, что он женится на мне. А ребёнок… Это твой ребёнок.
— Мой? — Теперь мужчина неверяще всматривался в моё лицо, словно ожидая, что пройдет секунда-другая, и я громко выкрикну «шутка!», а затем посмеюсь над ним.
Я поняла, что никакие слова не смогут донести до его дурной головы то, что я к нему чувствую, а потому я просто поднялась на цыпочки, обхватила руками мощную шею мужчины и прижалась губами к его губам. Это был поцелуй со вкусом слёз. Горький и сладкий одновременно. Отчаянный. Жадный. Ненасытный. Это было так же рискованно, как удар под сердце острым ножом или как полёт на флаере в верхних слоях атмосферы. Арх-хан мог меня оттолкнуть, сказать, что не верит, что ребёнок его, или посчитать, что я его использую и вновь чего-то хочу. Но какая-то частичка меня надеялась, что этого не случится. И этого не случилось. В первое мгновение Арх-хан растерялся, но потом крепко обнял меня и сам перехватил инициативу. Его язык проскользнул между моих губ, прошёлся по нёбу, аккуратно тронул кромку зубов. Я сама не поняла, в какой момент потянула мужчину на себя, и очнулась лишь тогда, когда мы оба завалились на кровать. Арх-хан, тяжело дыша, отстранился от меня и с потемневшими от желания глазами спросил:
— Это правда? Ты действительно выбрала меня, а не своего напарника-цварга?
Я рассмеялась и расплакалась ещё сильнее. На этот раз от облегчения.
— Да, это правда. Я выбрала именно тебя. — И потянулась к нему, проникая руками под рубашку, совсем как накануне ночью.
Нас вновь захватил вихрь страстных поцелуев, Арх-хан гладил и ласкал меня прямо сквозь одежду, но потом всё-таки нехотя отстранился от меня, упершись на прямые руки, и уткнулся лбом в мой лоб.
— Лейла, я не могу. — Его прерывистое дыхание щекотало мою шею и завитки волос, вызывая рой приятных мурашек. — Теперь, когда я знаю, что ты беременна, да ещё и от меня, я просто не могу допустить нашей близости. Ведь я могу навредить собственному сыну или дочери…
Я настойчиво потянула его на себя, обхватывая ногами его бёдра.
— Арх-хан, по-моему, мы уже решили этот вопрос. Я цварга, а не ларка.