Страница 83 из 131
Оглянулась в поисках других цветов, но ничего не нашла.
- Откуда эти цветы? – Сглотнув ком в горле, спрашиваю врача, - кто принес?
- Что? – Отвлекается она от изучения моего состояния, - честно говоря, не знаю. Но наверняка кто-то из родных. У дверей охрана никого не пускает постороннего.
- Посмотрите, есть ли там записка? – прошу я. А спустя пару секунд мне в руки тыкается сложенная книжечкой маленькая белоснежная карточка. Открываю дрожащими руками и вчитываюсь в слова неизвестного «доброжелателя»
«Ты слишком лишняя»
В панике перевожу взгляд на спящую мать. Почему она позволила оставить тут эти цветы? Почему она до сих пор спит? Неужели не слышит нашего пусть и тихого, но слишком близкого разговора?
- Вам не хорошо? – замечает мое состояние врач.
- ДА, - почти выкрикиваю, сжимая в кулаке злосчастную записку, - мне не хорошо! Меня тошнит! Унесите эти цветы – они ядовиты!
Смотрю на маму, она тревожно поморщилась, но не проснулась.
- Мам, - зову я, - мама, проснись.
- Не стоит ее будить, - просит врач, - бедная и так не отходила от вас всё время. Час только, как уснула. Пусть отдохнёт. С ночи кукует вокруг вашей кровати, всё шепчет что-то, молилась, наверное. Вот, возьмите, - берет со столика стакан воды и какой-то пузырек, капает пару капель. – Залпом, станет легче.
Я с сомнением принюхалась, но вода пахла только водой.
- Что это?
- Лекарство, Жасмина Кирилловна, - раздраженно прищуриваются зеленые глаза врача. – Пейте залпом. Снимет и тошноту и головокружение.
Проследив за тем, чтоб я приняла лекарство, врач заправила за ухо выбившуюся из строгой прически рыжую прядь и, забрав цветы, покинула палату. Уже на выходе, я попросила ее позвать кого-то из охранников и откинулась на подушки.
- Жасмина Кирилловна, - через пару минут услышала я мужской голос над собой. Открыла глаза, тошнота и головокружение только усилились.
- Кто принес мне цветы? – коротко спросила я, борясь с резко поплывшей картинкой перед глазами.
- Посыльный, курьер. В палату я сам их занёс. Чужого не впускал.
- Разбуди маму, - прошу я, чувствуя не ладное. Меня всё мучила какая-то потерянная мысль, и я никак не могла уловить, какая. – Кто еще приходил, пока я была в отключке?
- Никого, - отвечает охранник, отправляясь к креслу, где посапывала мама. И тут меня прошиб озноб. Никого. И цветов никаких других. Алекс не приходил ко мне. Почему? Уронила голову на подушку и зажмурилась вспоминая. И чем больше я ныряла в дебри своих воспоминаний, тем больше хотелось выть от безысходности. Он погиб. Там, на развалинах, он истощил себя, вытаскивая мою душу из недр смертельных силков. Живот прошила острая боль, а на лице выступила испарина. Я застонала, скрючиваясь клубочком.
- Черт! – Услышала совсем рядом встревоженный голос охранника и его резкий крик, - ВРАЧА!
- ВРАЧА! – Заорал второй бас из-за двери, видимо напарника.
Но мне не нужно было врача, чтобы понять – меня отравили. И рыжая доктор была совсем без медицинской лицензии. Я рваными движениями попыталась дотянуться до стакана с водой, забыв, что опустошила его. Руки почти не слушались, поэтому ёмкость я сбила со столика. Услышала звон стекла, запрыгавшего по кафелю.
- Мама, - просипела я, сквозь слезящиеся глаза, видя, что даже крики мужчин не привели ее в чувства. Значит и она тоже…
- Звони Прайдону, - очередной выкрик секьюрити и меня хватают сильные руки, пытаясь удержать, когда мое тело уже бьёт крупная дрожь, а внутренности прошивают болезненные спазмы. Чувствую, как изо рта течет слюна. Слышу рядом истерический писк тревожной кнопки, должной призвать срочную помощь.
- Демоны! Врача сюда! – Орет надо мной мужчина, разжимая мне зубы пальцами и доставая язык. Мозг мой еще работает. Всё подмечает. А тело умирает. Даже голос отказал мне. Дыхание всё труднее, словно легкие перестали слушаться.
- Отпустите, - вбегают врачи и прогоняют охранника. Я ничего не вижу. Но на слух информацию воспринимаю. Правда уже смутно, боль и судороги, накатывающие с каждой минутой всё сильнее, начинают туманить разум. Я молила о том, чтоб потерять сознание и не чувствовать всех этих издевательств над своим телом, но мозг был безжалостен и продолжал посылать сигналы по всему телу и принимать их, заставляя меня чувствовать страшные муки. На фоне болезненных симптомов я вообще не чувствовала, что со мной делали врачи. Порой, не различая даже, очередная ли судорога скрутила мне внутренности или это ввели зонд в желудок или еще какую хрень. И когда я слышу властные голоса отца и Алекса понимаю, что настала очередь галлюцинаций – вполне нормальный симптом при отравление.