Страница 38 из 60
Я, включив оптический камуфляж, занял удобную позицию, буквально в пятнадцати метрах от лежащего на боку трактора и приготовился наблюдать и слушать. Краткий инструктаж Сержанту я провёл, свои пожелания по контакту высказал, категорические запреты озвучил. И отправил налаживать отношения с поисковиками со старой базы. Конечно, ради счастья и будущего его внучки. Мы же, рано или поздно, из этих мест уйдём, а ей оставаться. Одной. В окружении искажённых. Вот пусть дальнюю дипломатию и настраивает.
Пятнадцать метров — как раз достаточно, чтобы держать Сержанта в Шлейфе, обеспечивая работоспособность всей его экипировки. Разрабатывая и компонуя этот комплект, я не стал устанавливать в неё персональный генератор, во-первых, Сержанту не по чину, а во-вторых, всё равно он должен быть постоянно в зоне действия Шлейфа, постоянно подвергаясь его мягкому воздействию, медленно вытесняющему из организма всё, что попало туда после «вдоха». До кучи и энергией его снабжал, и вычислительными мощностями. Да и предохранитель, если вдруг что Сержанту в голову взбредёт за стенами убежища. Солнышко голову напечёт, например.
Сержант достиг поисковиков буквально через несколько шагов. К этому моменту, на свои места уже вернулись наблюдатели, зорко следя за окружающей обстановкой. Тройка исследователей вернулась к своей работе, продолжая просеивать по крупицам окружающее и выискивать в этих крупицах ещё не полученные ответы. Глава Семьи и низкий азиат ждали Сержанта у трактора, на скорую руку соорудив что-то вроде стола и накрыв обрезками брезента несколько куч, чтобы было удобно сидеть.
— Расскажи, что тут случилось? — с явным нетерпением задал первый вопрос азиат, после того как Сержант аккуратно присел на выделенную ему кучку камней, — и где красоту такую взял?
— Не спеши, Ким, не торопи события, — с явно слышимой ленцой отозвался Сержант, — сначала вы мне скажите, голуби залётные, что вы тут делаете, какую задачу перед вами поставили, и кто вообще вас сюда отправил?
— А ты ничего не напутал, Сержант? — с угрозой в голосе вступил в разговор Голубь, — С чего это ты задаёшь какие-то вопросы, ты, просрочивший маршрутный лист больше чем на десять дней, дезертир, оставивший место боя и бросивший на корм тварям своих товарищей?
Биометрия Сержанта скакнула столбиками красного. Пульс, давление, химический состав крови. Но внешне наблюдателям достался только вид закаменевшего подбородка и вздувшихся скул.
— И это говорит мне тот, чья группа, придя на место гибели другого отряда, первым делом упаковала чужие трофеи в мешки с личной маркировкой? — голос Сержанта опустился до рыка, а рука медленно указала в сторону лежащих отдельной горкой объёмных мешков характерной формы с пятнами крови и с принтом яркого белого голубя, — И ты, крыса, имеешь наглость меня в чём-то обвинять?
Минутная тишина была снова нарушена рычащим голосом Сержанта:
— Кто вас сюда направил? Какая задача перед вами поставлена?
— Мы здесь по прямому приказу коменданта! — проиграв в гляделки саму себе, отображающемуся в зеркальном пластике нейроинтерфейса, немного сдал назад Голубь, — но задача, поставленная Семье — секретна. У тебя нет допуска, чтобы требовать её раскрытия!
— Хорошо, — Сержант медленно обвёл взглядом поле закончившегося же давно боя и вздохнул, — Хорошо. Раз вас отправил комендант, слушайте.
Пока Сержант рассказывал немного скорректированную версию произошедшего, учитывающую, что командир их отряда уже мёртв, а в живых остались не трое из отряда, а двое, я рассматривал остальных членов «голубятни» и мне совершенно не нравилось то, что я видел.
С момента появления Сержанта все действия, которые совершали бойцы, были лишь для отвода глаз. Они лишь делали вид, что что-то ищут, что что-то изучают и пытаются в чём-то разобраться. Их внимание было сосредоточено на главе Семьи, на азиате и на Сержанте, их движения и жесты, позиционирование в пространстве, выбор дистанции и траектории для перемещения из точки А в точку Б, просто кричали о том, что они ждут команды. И по этой команде они в любой момент готовы обезвредить Сержанта.
Не убить. Обезвредить.
В руках некоторых мелькали увесистые инструменты, ухватистые и тяжёлые предметы, длинные и прочные верёвки, которые они якобы применяли для своей текущей деятельности. И в определённом диапазоне, не дальше трёх метров от Сержанта, всегда было минимум трое бойцов. Один с тяжёлым, один с ухватистым, один с верёвкой.
Я с улыбкой сбросил Сержанту на интерфейс всю эту пляску вокруг него и просьбу не засиживаться со старыми друзьями слишком долго. Сержант отреагировал мгновенно.
Левой рукой, без замаха, он вломил азиату в ухо, заставив того сделать кувырок назад, уходя от удара, развернул кроншейн, навёл пулемёт на главу Семьи и подал энергию на разгонные кольца, заставив орудие тонким, на грани ультразвука, свистом обозначить всю серьёзность ситуации. И когда вся группа обернулась на Сержанта, он рявкнул, глядя прямо в расширившиеся глаза Голубя:
— Замерли все! Бросили всё, что держите в руках в данный момент и сделали по три шага назад! Или я продырявлю башку вашей птице мира! Ты же не хочешь войны, Голубь?
— Ты совсем тронулся, старик! — просипел Голубь, не сводя взгляда со светящихся голубоватым цветом разгонных колец на длинном стволе орудия, закреплённого на подвижном и, как оказалось, очень шустром кронштейне, — Если ты выстрелишь, тебя объявят вне закона!
— Так не вынуждай! Прикажи своим отойти и бросить всю сбрую, которой собрались меня вязать! Делай! — повысил голос Сержант и чуть качнул пулемётом в сторону бледного Голубя.
— Всем отойти и ничего не предпринимать! — не став обострять ситуацию, сдался под напором аргументов Голубь.
— Ну, совсем другое дело! — смотря на то, как бойцы нервно сбрасывают всё, что держали в руках на землю и отходят ещё дальше, Сержант улыбнулся совсем по-доброму, — видишь, как легко можно повысить допуск? Расскажи как мне, крыса с крыльями, страстно желающая мира, о той задаче, которую поставил перед тобой наш горячо любимый комендант! Мой новый допуск, я просто уверен, теперь должен тебя устроить!
Глава 10
— И что? Вот прямо просто так взял вас и отпустил?
Комендант базы, мужчина в возрасте хорошо так за пятьдесят, крепкий, беловолосый, но не седой, с острым взглядом мутных голубых глаз, острым подбородком и острым же носом, сверлил недовольным взглядом развалившегося в кресле напротив главу Семьи. Голубь никак не реагировал на сурово нахмуренные бесцветные брови, грозные интонации и напускное неудовольствие коменданта. Покричит, пофырчит и успокоится. Таких, как Голубь и его Семья ценят не за красивые глаза и не за то, что они всегда выполняют поставленную задачу. Да и невозможно это — всегда добиваться успеха. Ситуации бывают разные. Их ценят за то, что они всегда могут вернуться и доложить. Выполнили они задачу, или нет, но руководство всегда получит или результат, или информацию, в чём именно проблема с достижением результата. Чтобы результата всё-таки добиться. А Голубю было ещё и не до того. В себя бы прийти.
— Ага! Узнал всё, что хотел, наплёл с три короба, сделал предложение и отпустил, — не поднимая взгляда на картинно гневающегося коменданта, чтобы не провоцировать новую, уже реальную, вспышку ярости, ответил Голубь.
— И вы ушли? — в интонациях коменданта появилось лёгкое недоумение, — всё рассказали и вот просто так взяли и ушли?
Ага! — буквально повторил свои же интонации Голубь, — очень аккуратно собрали манатки, оставили ему всё, что он считал своим, даже если мы считали иначе, и ушли!
— Хорошо. Всё рассказали, своё аккуратно собрали, чужое оставили, не стали спорить и ушли. Я всё правильно услышал?
— Ага! — и в третий раз повторился Голубь.
В кабинете коменданта воцарилась тревожная тишина. Где-то за бетонными стенами административного здания кипела жизнь базы. Кто-то ковал металл и звонкие удары молота по заготовке разносились далеко вокруг. Кто-то сортировал примитивную добычу, натащенную за длинный световой день обычными работягами из близлежащих руин, принесённую и складированную на площади сразу за воротами базы. Сортировщики перекрикивались хриплыми голосами, костерили кого-то матом, вспоминали всех криворуких и тупоголовых предков тех, кто притащил весь этот мусор.