Страница 31 из 60
Чтобы осознать услышанное, мне потребовалась несколько секунд. Этого времени Блесне хватило, чтобы одним прыжком оказаться рядом с изломанной фигурой их командира, перевернуть сипящего, что-то силящегося сказать Коня на спину и попытаться влить ему в рот содержимое его же фляги, одновременно выворачивая из сведённых рук пистолет и нож.
— Охренеть, недоразумение! — я в полном обалдевании вытаращился на сидящего на кушетке Сержанта, частично упакованного в травмо-пластик, — попытка убийства хозяина дома в его же доме теперь называется «недоразумением»? Сразу после того, как строились планы по захвату этого дома с одновременным взятием в заложники жильцов и улаживанию «полюбовно» всего остального? Что ты тут собрался объяснять?!
— Всё не так! Мы ничего не делали! — с пола пискнула девушка, ни на секунду не отвлекаясь от попытки влить в горло командиру что-то, распространяющее мощный сивушный запах.
— Лерка, не отвлекайся, капитану сейчас очень плохо, — снова переключил внимание на себя сержант, — Николай, произошло чудовищное недоразумение! Мы не собирались вредить ни вам, ни вашим жильцам! Вы всё не так поняли! А то, что произошло сейчас — трагическая случайность!
И видя, что я собираюсь возразить, заторопился пояснить:
— Мы сами во всём виноваты! К вам никаких претензий! Просто мы настолько привыкли, что капитан — личность известная, что совершенно забыли, что вы нас не знаете! И забыли вас предупредить о его проклятье! Совсем из головы вылетело! Это полностью наша вина!
— Сержант! Ты что несёшь? Какая, к чертям, вина? Какие, нахрен, претензии? О каком недоразумении ты сейчас мне говоришь? Этот псих кинулся на меня с ножом и пистолетом!
— Это трагическая случайность! — снова сделал попытку всё объяснить Сержант, — он себя не контролировал, это проклятье, его переклинивает от прямой угрозы и он совершенно не может себя контролировать! Когда ты резко сюда ворвался и выхватил у него пулемёт, капитан принял это за прямое нападение, и его переклинило! Всё, что было дальше — это уже был не он! Тем более всё обошлось!
Я совсем по-другому посмотрел на Коня. Он продолжал сипеть, скорчившись на бетонном полу, в его руках уже не было оружия. Нож лежал чуть в стороне, вырванный из ладони и отброшенный в сторону, пистолет же аккуратно лежал рядом с бедром Блесны. На расстоянии, на котором его будет удобно схватить.
Ого! Пока Сержант парил мне мозги, девушка успела оказать командиру первую помощь и показательно обезоружила его. Вроде как действительно недоразумение. И не будь у меня Шлейфа с его объёмным восприятием, я бы не знал, что один из крюков девушки, закрытый от моего взгляда её приятным взгляду телом, уже извлечён из ножен и аккуратно зацеплен за пояс, готовый к бою. Не знал бы, что в пистолете капитана на один патрон стало меньше, и недостающий боеприпас лежит у Блесны в кармашке на бедре. Девушка успела передёрнуть затвор пистолета, выбросив, патрон, скорее всего считая, что он дал осечку, и приготовила к бою и это оружие.
А взгляд! Это что-то с чем-то! Страх за жизнь командира, искреннее возмущение происходящим и жгучая надежда на завершение глупого недоразумения.
И ведь во время боя с искажёнными тоже проскакивало что-то такое… Артистичное…
Вот тебе и боевики — застенники!
Я сбросил одним блоком всю эту информацию Тра, с просьбой следить за Блесной. Так будет надёжнее.
«Сучка!» — донеслось в ответ от Тра, и девушка мягко и бесшумно зашла в медпункт из коридора, — «я за ней присмотрю».
Взгляд Сержанта, метнувшийся на Тра, потом на меня, потом на внучку, выдал его с головой. Буквально на долю секунды маска простоватого дедка, переживающего за произошедшее треснула, показав то, что скрывалось за ней.
— А если бы не обошлось? — я ухмыльнулся, глядя, как взгляд Сержанта каменеет, — если бы я оказался именно таким, каким вы и рассчитывали? Мой труп валялся бы тут с дырой в башке и вам было бы искренне жаль, что всё так произошло?
— История не знает сослагательного наклонения, — буркнул Сержант, окончательно сбрасывая маску, — и давай всё-таки не будем рубить сплеча. Нам есть чем выкупить свои жизни. Мы признаём свою вину в нападении на главу убежища и готовы выплатить виру.
— Деда! — возмутилась Блесна, — ты что?!
— Заткнись, сучка! — Тра сделала шаг вперёд, одним движением ноги отпихнула лежащий на полу рядом с Блесной пистолет, схватила девушку за волосы, заставив пискнуть и чуть отклонить корпус в сторону, ловким слитным движением выдернула из-за пояса заранее освобождённый из перевязи ножен крюк, — а то я тебя на твоём же крюке подвешу!
— Николай, останови её, тебе выгоднее будет забрать виру и отпустить нас! — хоть Сержант и говорил уверенно, но глаза его выдавали.
За внучку он боялся очень сильно.
А у меня в памяти всплыл рассказ Семёна по поводу главы убежища, власти в новом мире и виры за нарушение законов.
В Снегирях, в убежище, в котором жил Семён, всё было до банальности отвратительно и предельно просто. Убежищем руководил некий Гора, по словам Семёна, бывший бандит, сразу после «вдоха» захвативший промышленные помещения завода. Пока простые люди пытались понять что происходит, жрали себе подобных и мерялись статями и достоинством, Гора, имеющий звериное чутьё, вместе со своей бандой захватил территорию старого завода, перебив арендаторов, и взялся вдумчиво и кропотливо её укреплять. Усилил внешний забор, восстановил стены, укрепил помещения, утеплил подвалы и постоянно в огромных количествах стаскивал на подконтрольную территорию всё, до чего дотягивались загребущие руки его и его подельников. И когда, совсем скоро, вокруг стало совершенно неуютно, он приветливо распахнул мощные, окованные толстыми листами железа двери своего убежища всем желающим, озвучив только одно: на территории убежища его слово — закон! Народ сначала зароптал и попытался выжить самостоятельно. Более мелкие группы пытались повторить деяние Горы, но, вставший первый, Гора склевал вообще всех червячков в ближайшей округе и остальным, кроме «неуютно», стало ещё и голодно. Ходить далеко было сложно и опасно, да и для местных это было «далеко», а в том «далеко» был свой Гора и ему подобные, поэтому свободный ресурс, доступный для простого употребления, быстро кончился.
На Гору попытались наехать, объединившиеся мелкие банды. Эти сначала получили по зубам от самого Горы и его банды, а позднее, с подачи того же Горы, пересрались вдрызг за власть внутри своего объединения.
В общем, в Снегирях люди живут теперь только в одном убежище. И на его территории слово Горы — закон.
Если верить Семёну, Гора не беспределит, но и благотворительностью не болеет. Хочешь жить в безопасности — плати. Цена одной ночёвки внутри стен убежища — одна суточная пайка. Или её эквивалент. День в стенах убежища — ещё один эквивалент пайки и обязательные работы, от которых ты тоже можешь откупиться, но это стоит дороже. Копать, строить, носить, укреплять стены, утеплять жилые помещения, расширять склады. Работа для свободных рук там есть всегда.
Все коэффициенты перевода ништяков в еду и обратно, для определения этих самых эквивалентов — открыто «опубликованы» краской на внешней стене административного здания и меняются не так часто. Кроме того, о датах очередной инфляционной правки становится известно всем проживающим в убежище за несколько дней.
Семён и его Семья дневали в стенах убежища редко, обычно пропадая в рейдах. Но у них был договор с администрацией Горы и проплаченный абонемент не несколько месяцев, на случай, если кто-нибудь из Семьи травмируется и придётся долго лечиться и отлёживаться. Стоимость медицинских услуг была просто астрономической, но выбора особого не было, не к изменённым же идти, чтобы заштопали. Тем более, Семья Семёна таскала очень неплохие вещи оттуда, куда многие боялись заходить. Средства у них были.
Основной закон Горы гласил — пока ты платишь, ты вольный человек и ты волен самостоятельно решать, жить тебе по законам Горы в убежище или игнорировать их где-то ещё. Если тебе нечем платить, то ты либо обязан сию же секунду покинуть убежище, либо становишься имуществом главы убежища. Рабом.