Страница 54 из 85
Глава 19
Эбигейл захлопнула дверцу сейфа и повернула кодовый замок. Она в него туда всю информацию о растениях. Это был ее личный сейф в лаборатории, и только она знала код. Конечно, информация была и на ее компьютере, но никто не мог получить к нему доступ без пароля. Если папа отправит Грегори и его приятелей в Китай без нее, они не будут знать, что искать.
Она застонала. Этот акт бунта мог обречь миссию на провал. И обречь ее мать.
Слезы жгли ей глаза. Эта поездка была ее идеей, черт возьми. Как они могли решить, что ей нельзя ехать?
Она боялась, что это случится. Вся ее жизнь вращалась вокруг двух списков – что разрешено, а что нет, и второй список всегда был в десять раз длиннее первого.
Она прошлась по лаборатории, все еще злая. Все еще уязвленная. Все еще подавленная. Годы разочарования и обиды вспыхнули одновременно.
Она была слишком расстроена, чтобы оставаться в Белом доме. Ее бедный отец выглядел таким потрясенным. И раненым. Он так много работал все эти годы, и она гордилась им. Не его вина, что она так и не приспособилась к публичной жизни. Мэдисон и Линкольн преуспели в этом. Даже мама любила эту жизнь до того, как заболела.
Также она не могла смотреть в лицо матери. Она точно не хотела слушать еще одну лекцию о том, чтобы держаться подальше от вампиров. Еще один пункт, который нужно добавить в список запрещенных. Господи, с ее родителями случится припадок, если они узнают, что она поцеловала Грегори. Они захотят его убить.
Им придется встать в очередь. Она была готова сама его поколотить. Как он мог поцеловать ее в одну ночь, а на следующую предать? Она думала, что он на ее стороне.
Мать не хотела, чтобы она уезжала в Китай. Отец сначала отклонил ее просьбу. Он пошел на это только потому, что думал, что вампиры смогут прокрасться незамеченными и сохранить ее в безопасности. Было достаточно того, что оба родителя были против этой идеи, а теперь еще и Грегори присоединиться?
Она направилась к своему столу, чтобы включить компьютер, но передумала. Она была слишком расстроена, чтобы работать. Стрессбол Грегори лежал на ее столе, насмехаясь над ней. Как он посмел предать ее! Она схватила мяч и сжала его.
Она бросила его обратно на стол и подошла к столу с черной столешницей, где начала рассматривать растение, которое он ей дал. Нет, сейчас она не могла сосредоточиться.
Она прошлась по лаборатории. Она была маленький, но все же принадлежала ей. Она остановилась у окна и выглянула наружу. Парковка была почти пуста, но солдаты все еще стояли у въездных ворот. Она заметила еще одного солдата, идущего по периметру забора из сетки, увенчанного колючей проволокой. Территория была хорошо освещена и усеяна камерами слежения. А в вестибюле было больше военных. Объект был так хорошо охраняем, что ей не нужен был агент Секретной службы. Он высадил ее и вернулся в Белый дом.
Вздохнув, она закрыла жалюзи. Она не хотела видеть солдат, видеть доказательства того, что она просто переезжала из одной тюрьмы в другую. Теперь в комнате было темно, единственный свет исходил от лампы на ее столе. Она подошла к длинному черному лабораторному столу. Поверхность эпоксидной смолы была прохладной на ощупь и пустой, если не считать микроскопа и растения в конце стола. Она отложила все свои дела в ожидании поездки в Китай.
Как мог Грегори посоветовать ей не ехать? Неужели он не понимает, как важна для нее эта поездка? Она должна поделиться с ним своими мыслями. Тогда, может быть, она сможет расслабиться.
Она подошла к своему столу и вытащила из портфеля его записку.
– Почувствуй мой гнев, – пробормотала она, набирая номер.
Он снял трубку сразу после первого гудка.
– Я так зла на тебя..
– Где ты? – перебил он.
Она фыркнула. Как он посмел не дать ей даже закончить фразу!
– Я на работе, потому что слишком расстроена, чтобы спать. Но я слишком расстроена, чтобы работать...
– Ты одна?
– Конечно, я одна. Не буду же я отчитывать тебя перед аудиторией. Я так зла, что ты можешь целовать меня в одну ночь и предать в следующую! Ты же знаешь, как важна для меня эта поездка!
– Да, я знаю.
Она взглянула на свой сотовый. Казалось, что он работает неправильно.
– Я уже говорила, как зла? Почувствуй мой гнев, Гори!
– Я почувствую твой, если ты почувствуешь мой.
У нее перехватило дыхание.
– Свинья! – она отключилась, а затем услышала позади себя хихиканье. Она резко обернулась и снова ахнула. Телефон выпал из ее руки.
Грегори рванулся вперед размытым движением и схватил телефон, прежде чем тот упал на пол.
Она отшатнулась. Его скорость была поразительной, но она была не в настроении делать ему комплименты.
– Разве я разрешала тебе приходить сюда?
– Я не спрашиваю разрешения, помнишь? – он положил ее телефон на ее стол, а потом осмотрелся. – Так вот где ты работаешь?
– Что ты здесь делаешь? Я не хочу тебя видеть. Я все еще злюсь на тебя!
Раздался стук в дверь, и сердце у нее подскочило к горлу. Как она могла объяснить присутствие здесь Грегори, когда он обошел все контрольно-пропускные пункты? Она бросилась к двери, чтобы убедиться, что она заперта.
– Да?
– – Мисс Такер? – крикнул охранник из коридора. – С вами все в порядке? Мне показалось, что я слышу крики внутри.
– Я в порядке! Я просто разговаривала по телефону.
Последовала пауза.
Она оглянулась через плечо, надеясь, что Грегори телепортировался. Но нет, он все еще был там.
– Если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните нам по внутренней связи, – сказал охранник.
– Хорошо. Спасибо! – она прислушалась к его удаляющимся шагам, потом посмотрела сквозь закрытые жалюзи, закрывавшие оконную часть ее двери. – Ладно, путь свободен.
– Думаю, ты не слишком злишься, – мягко сказал Грегори. – Ты не выдала меня.
Она резко повернулась к нему.
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу объяснить, как ты сюда попал. А я еще не перестала злиться на тебя.
– Я знаю, что ты расстроена. Меня чуть не убило, когда я увидел, как ты плачешь. И мне больно думать о том, как сильно ты страдала из-за этого...
– Пожалуйста! – она подняла руки. – Я не хочу об этом говорить. Мне стыдно, что я... – она прижала ладони к горячим щекам. – Я наговорила ужасные вещи.
– Ты сказала правду.
Она покачала головой.
– Это была жалость к себе. Мои родители всегда были добры ко мне. Я никогда ни в чем не испытывала недостатка...
– Кроме свободы.
Она поморщилась.
– Что ж, мы должны научиться жить с тем, что имеем.
Его губы сжались.
– Право.
Поэтому она жила без свободы, а он – без смертности.
– Ты сделал мне больно. Я все еще в шоке от того, что ты предал меня.
– Я этого не делал.
– Да, сделал! Мама не хочет, чтобы я уезжала в Китай. Мой отец так близок, – она подняла руку со сжатыми указательным и большим пальцами, – к тому, чтобы запретить мне ехать. Он допускает это только потому, что верит, что ты обеспечишь мою безопасность. И что же ты делаешь? Говоришь ему, что дома я в большей безопасности!
– Дома ты в большей безопасности.
Она усмехнулась.
– Почему ты не хочешь, чтобы я ехала? Ты не хочешь, чтобы в моей жизни было какое-нибудь приключение? Боишься, что я немного повеселюсь?
Он приподнял бровь.
– Я бы с удовольствием повеселился с тобой.