Страница 1 из 71
Кэти Регнери
Нелюбимый
Перевод: Marizza
Редактор: Екатерина Лигус
Вычитка: Eva_Ber
Обложка: Таня Медведева
Оформление: Eva_Ber
Перевод группы: https://vk.com/lovebookstranslate
ПРОЛОГ
Бринн
Моя машина не заводилась.
Вот так всё и началось.
С чего-то столь обычного, как сдохший аккумулятор.
Поворачивая ключ снова и снова, я была вознаграждена тишиной и, наконец, написала Джему, что не пойду на концерт. Я сказала ему, что сожалею. Я пожелала ему прекрасно провести время. Я попросила его не будить меня, когда он вернётся домой.
Он не разбудил.
Потому что он не вернулся домой.
Миллион раз, я возвращалась к той ночи, к простым, ничтожным решениям, которые положили начало цепочке событий в моей жизни, ведущей к сегодняшнему дню. Я думаю о Джеме, который проверяет свой телефон, задаваясь вопросом, почему я опоздала. Я представляю, как он получает моё сообщение и морщится в разочаровании. Я мысленно вижу его, размышляющего, покинуть ли клуб и вернуться ко мне домой или остаться.
Он решил остаться.
Двадцать минут спустя он был мёртв.
Стрелок оставил записку, в которой сообщал, что он не любил музыку «Steeple 10». Он ненавидел саму идею нахождения всех этих людей в клубе по одной и той же причине: у них было нечто общее, что им всем нравится. Он не наслаждался ничем и ни с кем и завидовал их общему счастью, их общему одобрению шумной поп-группы. Поэтому он открыл огонь по трём сотням людей, заполнивших клуб, убив тридцать одного из них. Среди них был мой жених, Джем.
Иногда в своих снах я возвращаюсь в эту дождливую ночь, в машину, и двигатель заводится. Я еду в клуб. Паркуюсь снаружи. Вижу, как Деррик Фрост Уильямс выходит из своей «Тойоты Короллы» 2011 года. Его чёрный плащ слишком тяжёлый и слишком тёплый для не по сезону влажной августовской ночи в Сан-Франциско. В некоторых версиях моего сна я представляю себя, перехватывающую его, разговаривающую с ним, поддерживающую его и ненароком дающую ему знать, что он не одинок. В других, я вбегаю в клуб, отчаянно оглядываясь на ярко-розовые и сине-фиолетовые огни, ища белокурые, стоящие торчком волосы Джема в толпе. Я представляю, как бегу к своему любимому и говорю ему лечь со мной на пол, поскольку те, кто быстро упал на пол, в основном, выжили. Я представляю, как мы прижимаемся друг к другу на грязно, скользком от пива полу, когда пули обрушиваются на нас, и испуганные зрители медленно осознают, что происходит. Они беспорядочно мечутся в поисках укрытия, скользя в лужах крови, отчаянно пытаясь увернуться от непрекращающихся выстрелов Уильямса. Но, в основном, в девяти из десяти снов, я опаздываю. Я вижу себя в замедленном режиме, бегущую от машины к клубу, распахивающую дверь точно в срок, чтобы увидеть, как Уильямс поворачивает дуло пистолета на себя, нажимает на курок и падает назад.
Я стою там: застывшая, одинокая, парализованная фигура, неспособная никому помочь. Слишком поздно, чтобы спасти Джема, который, вероятно, мгновенно умер от точного выстрела в грудь — в его сильное, прекрасное, разрывающееся от любви ко мне сердце.
Когда я просыпаюсь, подушка пропитана слезами, и я тянусь к Джему, надеясь, что сон, который у меня был, каким-то образом окажется просто ужасным кошмаром, а не правдой, не действительностью, странной и всё ещё непостижимой частью моей жизни. Но сторона кровати Джема теперь всегда пуста, уже о почти два года.
Остальной мир отошёл от стрельбы на «Steeple 10», ещё больше привыкая к новостям о подобных событиях, без сочувствия к безымянным незнакомцам, которые умирают подобным образом.
Но я не могу двигаться дальше.
Той ночью в толпе у меня был кто-то, у кого было имя и кто был нежно любим. Те из нас, кто выжил, — ходячие раненные. Или ходячие мертвецы.
И некоторые из нас, даже если мы не заходили в тот клуб в ту ночь, всё ещё каким-то образом там, стоящие перед брызгами ярости Уильямса с нашими потерянными близкими и бесполезно желающие, чтобы всё обернулось по-другому.
Глава 1
Бринн
Наши дни
«Бринн, есть ли шанс, что ты сможешь закончить веб-сайт сегодня? Надеюсь, что выйду в эфир в эти выходные. Пожалуйста, сообщи, Стью».
Я смотрю на е-мэйл через край своей кофейной кружки, закатывая глаза. Когда я назначила Стью цену в 1200 долларов за создание его веб-сайта по продаже бассейнов, я ясно выразилась, что на его создание уйдёт до трёх недель. Прошло десять дней, а он уже мешает мне закончить?
— Я ненавижу людей, — говорю я Майло, моему четырёхлетнему сиамскому коту.
Мурлыкая, он расхаживает взад-вперёд по столу между моих предплечий и тёплой клавиатурой, затем резко падает на неё. Экран быстро начинает заполняться строчкой за строчкой вопросительными знаками.
— Я не смогу работать, если ты останешься тут, — говорю я, делая ещё один глоток кофе.
— Мяу, — отвечает он, облизывая лапу. Ну что ж. Тем хуже для тебя.
Майло всегда был болтливым. Именно поэтому Джем выбрал его для меня из всех других котят в зоомагазине в тот день.
— Теперь у тебя будет кто-то, кто составит тебе компанию, пока ты работаешь, — сказал он, протягивая кассиру свою кредитную карту.
— Мне никто не нужен для компании, — заметила я. — Мне нравится работать одной. Кроме того, кошачий туалет — занятие не для меня.
— Я буду держать его в чистоте, — пообещал Джем.
— Я не хочу нести ответственность за кота, — настаивала я скулящим тоном.
— Просто позволь ему быть твоим другом. Я буду заботиться о нём, — сказал он, его ново-английский акцент был ярко выраженным на слове «заботиться», что больше походило на «забориться».
В конце концов, это то, что поколебало меня, — то, как его сладкие губы сказали «заботиться». Мои пальцы сжались. У меня всегда была слабость к акцентам, и как коренной житель Сан-Франциско, я влюбилась в него с первого приветствия.
Джеремая Бентон был из Бангора, штат Мэн, места столь далёкого от залива, что оно с большим успехом могло бы быть вообще другой страной.
— Что будешь пить? — спросила я, когда впервые увидела его.
Я работала за барной стойкой и была поражена синевой его глаз, когда он посмотрел на меня, но решила не обращать внимания на то, насколько безумно, невероятно горяч он был.
— Что угодно, что у тебя зесь есть на разлив.
«Зесь».
— Зесь? — повторила я, поднимая бровь, мои губы изогнулись.
— Ты потеряла «д»? — спросил он, улыбаясь мне сквозь неряшливую бороду.
— Думаю, это сделал ты, — поддразнила я, протягивая ему пинту пива Go West! IPA (прим. 0,6 л).
Он выпил половину пива и провёл рукой по бороде, прежде чем снова заговорить, эти аквамариновые глаза лишь чуточку потемнели, когда захватили мои.
— Милая, держу пари, что потеряю больше, чем просто «д» с тобой, к тому времени, как всё закончится.
Вот так… мне пришла крышка.
Он рассказал мне, что только что провел месяц в походе по Национальному парку Сьерры по заданию для туристического журнала.
Я рассказала ему, что в жизни не была в походе.
Он назвал меня городской пижонкой и спросил, когда я свободна, чтобы совершить первый.
Я никогда не встречалась с клиентом до того дня, несмотря на множество предложений, но ему я сказала, что свободна в следующую субботу.
Он потерял «д». Я потеряла своё сердце.
— Мяу? — вопрошает Майло, замирая на своём месте, его голубые глаза требуют, чтобы я вернулась к сегодняшнему дню, что, к сожалению, включает создание веб-сайта для бассейнов Стью.