Страница 37 из 96
Я больше не могла сдерживаться. Обида на Коннора, саму себя и весь мир завладела мной целиком и полностью. Я не знала, почему реву, почему сижу на полу, почему чувствую себя самой несчастной девчонкой на свете. Я знала только, что мне больно во всех смыслах, и больше нет сил держать эту боль в себе.
Голоса потихоньку утихали, а я так и сидела в углу, прикусив костяшки пальцев, судорожно всхлипывала и жалела себя, жалела, жалела. Слезы высохли, больше не застилали взгляд, и я рассмотрела ссадину на коленке сквозь порванные чулки. Еще пять минут, и буду в норме. Уже почти порядок, — уговаривала я себя, но слезы снова потекли ручейками по щекам. Десять минут…
Но у меня не было даже минуты. Хлопнула дверь, и в раздевалку вошел Майк. Он улыбался, стаскивая на ходу майку, даже не сразу заметил меня и устроенный мною бардак. Увидев его блестящий от пота торс, я не смогла сдержать стона, который из-за сдавленного рыданиями горла стал тихим писком. Майк обернулся на звук, и я спрятала лицо в ладонях, не смея встретить его взгляд.
Глава 9. Вопросы и ответы
Мел
Через секунду теплые сильные руки обвились вокруг меня, согревая и успокаивая. Майк тихо и сбивчиво ругался, отчитывая меня, как маленькую.
— Что тут происходит?.. Вся закоченела. Пол же холодный, черт подери, отморозишь себе зад и остатки мозгов заодно, — бубнил он, сам усаживаясь на пол и пристраивая меня к себе на колени.
Я и не понимала, что замерзла, и лишь в контрасте с его разгоряченным телом это стало очевидно. Тут же по моему телу пробежала судорога дрожи, а зубы начали выбивать чечетку. Кажется, пиджак я забыла у Лив в машине. Поклятье.
— Ну и как это называется? — продолжал ругаться Майк, растирая мне плечи. — Какого черта ты на полу?
— Упала, — пискнула я, не убирая рук от лица.
— А? — то ли удивился, то ли переспросил Сторм.
— Упала, — повторила я, почему-то глупо хихикнув между всхлипами.
— Нос разбила? — я почувствовала, как он отстраняется, чтобы рассмотреть мое закрытое руками лицо.
Я помотала головой, отрицая разбитый нос, но продолжая прятаться. Представляю, какая я сейчас красотка. Нос красный, распухший, губы искусанные, все лицо в разводах от туши. Сторма удар хватит, он же впечатлительный. И доказывай потом Коннору, что я не специально угробила его лучшего форварда.
Коннор… гад. Я опять судорожно втянула воздух, захлебываясь слезами.
— Да, боже мой… Тихо, тихо, — Майк прижался подбородком к моей макушке и крепко обнял, слегка раскачиваясь вместе со мной. — Шшш, не надо плакать. Пожалуйста, Мел… Не выношу твоих слез.
Я икнула и замерла. Майк тоже замолчал, продолжая меня укачивать и гладить по волосам. Не выносит моих слез? Неужели он до сих пор под впечатлением? Нельзя было тогда реветь. Могла бы и перетерпеть. Сама не понимала, отчего плачу. Да, было больно, но ведь не только из-за этого…
Я потихоньку успокаивалась, лишь изредка хлюпая носом и икая. Майк вдруг резко встал вместе со мной, и мои руки автоматически обвились вокруг его шеи. Жаль, что я не таракан, и у меня только две руки, так что лицо оказалось открыто. Он усадил меня на скамейку, на секунду исчез, а вернулся с упаковкой бумажных платочков. Видимо, не только альбом разлетелся по раздевалке, но и все содержимое моей сумки.
Я покивала, не в силах сказать спасибо, а Майк снова куда-то исчез. На этот раз его не было чуть дольше, и я даже успела размечтаться, что он по-джентельменски решил уйти, дав мне шанс удрать без объяснений. Как же… держи карман шире, Спаркс.
Сторм вернулся как раз, когда я шумно высмаркивалась. Блеск! Я вытерла лицо, но не обнаружила на салфетке следов туши. Наверное, слез было так много, что я ими умылась в буквальном смысле. И то ладно. Майк положил рядом со мной на скамейку антисептик, ватные тампоны и пластырь. Я не стала снова прятаться от него, но и глаз поднять не могла. Так и глазела на свои ноги.
— Больно? — спросил он, присев передо мной на корточки и аккуратно прикоснувшись к коленке чуть ниже ссадины.
Мне очень хотелось сказать что-нибудь саркастически дерзкое, но, видимо, мозги размякли от рыданий, и я сочла за лучшее промолчать.
— Нужно обработать, — Майк, очевидно, не особо нуждался в собеседнике. — Колготки придется снять.
— Это чулки, — прохрипела я, внезапно обретя дар речи и осмелившись встретиться с ним глазами.
Я очень неуместно порадовалась, что физиономия у меня сейчас и так красная, иначе румянец было бы видно за версту.
— Все равно придется, — хмыкнул он, и я увидела, как край его губ дернулся в ухмылке.
Засранец. Я еле сдержалась, чтобы не застонать, потому что кровь отхлынула от щек и резко обозначила прилив в районе паха. А все потому, что Майк улыбался точно так же, пока искал ключ у меня в лифчике.
Я сжала губы, поражаясь, как можно настолько быстро переключиться. Минуту назад я униженно сморкалась при этом человеке, а сейчас не прочь раздвинуть перед ним ноги. И пусть снимает с меня все, что хочет.
— Я снимаю, — подготавливал меня Сторм, пока его пальцы скользили под юбку.
Я покивала, хотя это было необязательно. Не думаю, что он дал бы заднюю, если бы я начала протестовать. Но я и не начинала. Не дура. Мне слишком сильно хотелось снова ощутить его пальцы на своей коже. Еще вчера я просто мечтала об этом, а сегодня…
Майк аккуратно потянул чулок вниз, следя за тем, чтобы нейлон не коснулся ссадины на коленке. К сожалению, я чувствовала лишь, как костяшки пальцев слегка задевают кожу. Чертовски мало.
Сторм обработал мою болячку антисептиком и залепил пластырем. Я поерзала, когда он закончил, чтобы снять второй чулок. Хоть он и был цел, но ходить в одном — глупо.
— Я помогу, — тут же вызвался он, аккуратно отталкивая мои ватные пальцы.
В этот раз я получила сполна. Майк вел ладонями вниз, увлекая за собой тонкий материал. Я аж губу прикусила, чтобы не начать умолять его погладить еще, глотая стоны, которые так и рвались из горла.
— Ну, вот и все, — он потер мои лодыжки и улыбнулся. — Стоило так убиваться?
Я снова заглянула в его глаза. Карие омуты искрились теплом и позитивом. Мальчишки. Они виноваты. Поэтому Майк и возится тут со мной, как с ребенком.
Мне стало так стыдно, так мерзко. Я не хотела быть объектом его добродетели. Я не заслужила даже улыбки.
Я сползла со скамейки, встала на колени, оказавшись к нему близко-близко, и, прежде чем успела передумать, выпалила хриплым голосом:
— Прости меня. Я не должна была…
— Что? — недоуменно воззрился на меня Майк.
Но я прижала палец к его губам и, усиленно игнорируя их мягкость и воспоминания о поцелуях, продолжила.
— Я не знала, что ты договорился с Коннором и Фрэнком. Просто хотела устроить сцену, выпустить пар. Я злилась на весь свет, и Джерри сказал мне… Всегда все узнаю последней. Прости, я думала такие ужасные вещи. Я не должна была… Прости меня, пожалуйста… — я сбилась, снова чувствуя рвущиеся наружу рыдания.
— Замолчи. Тихо…
Майк сам прикрыл мне рот рукой и снова прижал к себе. Крепко.
Я не дергалась, просто уткнулась носом ему в шею и обнимала, обнимала, обнимала… Хорошо, что высморкалась. Теперь я могла вдыхать запах Майка. Такой мужской и терпкий. Дезодорант, пот и что-то еще… Вряд ли парфюм, должно быть средство для бритья. Меня поглотил этот коктейль ароматов. Никогда не думала, что запах мужчины после часа беготни на футбольном поле может вызвать эмоции, отличные от омерзения. Ну почему он не такой, как все?
Ответ на этот вопрос был мне неведом, зато я быстро представила, что примерно так же Майк пахнет после часового марафона в постели. Жаль, что у нас было лишь пять минут на ковре.
— Если пообещаешь не плакать из-за меня, я прощу тебе даже вторую разрисованную машину, — проговорил Майк мне в макушку, и я поняла, что он улыбается.