Страница 15 из 39
Надо себя любить, дорогие товарищи. Таким, какой ты есть. Если хочешь что-то в себе менять – приложи усилие и поменяй, на здоровье. А вот обращать внимание, когда какой-то посторонний решил тебе гадость сказать, – просто попусту себя расстраивать.
Собака лает, ветер носит.
О свободе
Я не готов прожить остаток жизни на положении беглеца, скрывающегося от уголовной ответственности по 282-й статье УК РФ. Было бы слишком много чести тем, кто последние 15 лет строчит на меня доносы в разные органы и инстанции. Я живу свою жизнь так, как считаю нужным – без оглядки на всех стукачей, палачей и вертухаев, которым это может не нравиться. У меня есть блог, в котором я пишу то, что думаю, и публично выражаю свои мысли так, как считаю правильным. А людей, считающих, что меня за это нужно убить или посадить, я вертел угадайте на чём.
Возможно, у этой свободы есть своя цена. Возможно, мне придётся заплатить эту цену. Среди моих друзей и знакомых есть люди, которые уже заплатили – а тоже ведь могли б вовремя сбежать. Но я уважаю их выбор. И много лет, глядя на эти примеры, я спрашивал себя, как поступил бы я сам, оказавшись на их месте, – когда угроза репрессий уже озвучена, но ещё не материализовалась. Ответы в голову приходили самые разные, но с одним общим выводом: в своей единственной жизни я не готов жертвовать свободой ради безопасности. И не готов совершить – даже во имя той самой безопасности – никакого поступка, после которого перестал бы уважать себя.
говаривал Фауст в известной трагедии, и ключевое слово тут täglich. Стук в дверь может раздаться в любой день. И нужно просто быть к нему готовым. Täglich, как учил классик.
Я – готов.
Пресненский суд поздравляет меня с 50-летием
4 июля Соединённые Штаты Америки будут праздновать 240-ю годовщину своей независимости от Великобритании.
Мой адвокат Сергей Викторович Бадамшин в этот день отметит 37-летие.
Самому мне 4 июля 2016 года стукнет полтинник.
В ознаменование всех этих радостных дат Пресненский районный суд назначил на 4 июля 2016 года первое слушание по моему уголовному делу. Там и отметим наши годовщины.
Май дей ын корт, как сказал бы Мутко
Свершилось: отныне я подсудимый.
Предварительное заседание прошло на ура, под восемь телекамер, непонятно откуда там взявшихся.
Судит меня лично председатель Пресненского райсуда Найдёнов Евгений Михайлович.
Обвиняет – неописуемой красоты майор юстиции Юлия Владимировна Зотова, в своё время обвинявшая в разных судах самбиста Мирзаева и воскрешателя Грабового.
Чего она попросит для меня, пока неясно.
Для Мирзаева просила два года ограничения свободы. Но я, увы и ах, не чемпион по самбо.
Оба ходатайства, которые мы с Бадамшиным заявили, судьёй отклонены.
Адвокат просил вернуть дело в прокуратуру для исправления ошибок, я – изменить меру пресечения (это был экспромт, просто чтобы что-то спизднуть такое на юридическом языке).
Прекрасная Юлия Владимировна без лишних изысков предложила ходатайства отклонить, судья с ней без лишних споров согласился и за 15 минут настрогал письменное решение с печатью и подписью.
Так что придётся ему до конца процесса выпускать меня из московского региона каждый раз письменно.
Или не выпускать, но тоже не устно.
Обжаловать эти решения в Мосгорсуде мы не стали, из соображений гуманности.
Рассмотрение дела по существу начнётся в открытом судебном процессе 3 августа в 10:00 утра. Зал маленький, он бы даже сегодняшние 8 съёмочных групп не вместил, а сколько навалит на открытое слушание, страшно себе представить.
Бадамшин предполагает, что обвинительный приговор будет вынесен райсудом в три заседания.
P.S. Одежду для суда я выбирал очень долго. Отверг и шорты, и индийскую курта-пажаму, и красные штаны со слонами для йоги. Надел самую приличную майку с Леонардо. Говорю Бадамшину: видите, Сергей Викторович, как я вас уважил! Он отвечает: ну да, конечно, Антон Борисович, вы пришли в Пресненский суд с хуем на самой груди.
OMFG, что в голове у этих жрецов Фемиды.
“В следующий раз покажи суду, что есть на ста рублях”, – шепнула в чатике ехидная мадам К.
Сколько можно бояться
Дорогие френды и читатели, перестаньте, пожалуйста, пугать меня тюрьмой.
Реально – надоело. Скучно, однообразно, ни о чём.
Я родился и вырос в стране, где поговорка “от тюрьмы не зарекайся” каждому жителю известна лучше, чем “Отче наш” и 49-я статья Конституции. Мне ещё не исполнилось 17 лет, когда моего учителя иврита отправили валить лес в мордовские лагеря – именно за то, что он преподавал мне иврит.
В 1983 году я, владея шестью иностранными языками, не пошёл на филфак МГУ, как настаивали родители, а поступил в медицинский институт – именно для того, чтобы в случае Афганистана или лагерей иметь пригодную в этих местах специальность. Ни по какой другой причине. Когда перспектива Афгана и лагерей миновала, я вернулся к гуманитарным занятиям, но если Родина скажет – откопаю диплом (кстати, адвокат и так велел его найти, для приобщения к уголовному делу).
Среди моих знакомых – и в брежневские времена, и в путинские – всегда хватало людей, переживших тюрьму и лагерь. В том числе и по политическим статьям, и по вполне себе уголовным. Некоторым из них я откровенно завидую, потому что они использовали время пребывания в местах лишения свободы с большой пользой для личностного роста и развития. В моём представлении, тюрьмы и лагеря – такая же школа жизни, как кругосветное плавание или восхождение на Эверест, только с меньшими рисками для жизни.
Весь смысл 282-й статьи и других аналогичных законов – в запугивании людей. В том, чтобы мы боялись открывать рот. Единственный способ бороться с этой системой – не бояться её угроз. Я – не боюсь. И не надо, пожалуйста, учить меня страху. Это ровно та наука, которую я считаю для себя лишней. Не потому что я такой крутой и смелый, а потому что мне скучно бояться. Людей, живущих в постоянном страхе перед властью или неизвестным будущим, среди моих знакомых было больше, чем даже сидевших. И если я, в силу каких-то обстоятельств, не отношусь к их числу, то считаю, что мне крупно повезло.
А самое главное, о чём стоит помнить в жизни (поскольку она чревата проблемами посерьёзней тюрьмы), – что Бог не посылает нам таких испытаний, которые мы были бы не в силах перенести.
Последнее слово в суде
Уважаемый суд, уважаемые присутствующие,
хочу рассказать об одном случае из советской истории, который в своё время произвёл на меня очень сильное впечатление, когда я прочёл о нём в мемуарах писателя Ильи Эренбурга.
Экономист Николай Николаевич Иванов работал до декабря 1940 года советским поверенным в делах во Франции. Вскоре после возвращения в Москву он был арестован за “антигерманские настроения”. Арест случился в те времена, когда ещё действовал пакт Молотова-Риббентропа, по которому стороны обязались прекратить враждебную пропаганду по отношению друг к другу. Чтобы доказать Гитлеру, что обязательства соблюдаются, Сталин распорядился обеспечить в СССР аресты и посадки за “антигерманскую пропаганду”. Но советский дипломат Николай Иванов приговор Особого совещания – пять лет лагерей – получил в сентябре 1941 года. В Москву он смог вернуться лишь через 13 лет после вынесения приговора.
10
Лишь тот достоин жизни и свободы, / Кто каждый день идёт за них на бой. (нем.) Пер. Б.Л. Пастернака.