Страница 2 из 2
Hебо потемнело, тучи стали фиолетовыми, предметы неясными. Конец рабочего дня. В цеху тишина - адские машины наконец-то остановились.
Лена прощается с сотрудницами и уходит. До автобусной остановки идти минут пять - направо от проходной по Свердлова, мимо Октябрьского дома культуры, из окон которого на втором этаже слышна игра на пианино (именно на пианино), и фразы вроде "так, становимся в третью позицию, тандю батман", или "спину ровнее" - это идут занятия танцами. Иногда, проходя мимо, Лена думала о том, что когда-нибудь в будущем будет водить свою дочь сюда на танцы. В будущем, потому что никаких детей у Лены нет. Может быть, в будущем... Да, все потом. Позже.
ПИ-ПИ-ПИ!
Оказывается, дисплей розового тамагочи оснащен подсветкой. Желтоватый свет. Квадратный человечек ходит из угла в угол, заложив руки за спину. Что ему нужно?
Информационное окно выдает статистику в виде горизонтальных полос. Счастье на нуле.
Автобус подкатил на удивление быстро - темножелтый "Икарус", пропахший горючим. Синхронное открытие дверей.
Внутри горят тусклые лампы под потолком.
-Кто не оплатил проезд? - пристает кондуктор.
Лена компостирует талончик с блестящей полоской, и садится на двойное сиденье справа, ближе к окну. Почти ничего не видно, но все равно интересно.
Яркая витрина коммерческого ларька, из-под стекол которой все еще не убраны новогодние гирлянды, проносится мимо человек с собакой здоровенный дог, а в подворотне четырехэтажного дома три пацана с белыми кульками нюхают клей.
Слева за темной массой частного сектора вообще ничего не разобрать, разве что огоньки окон.
Большинство уличных фонарей не работает. Hет, всетаки лучше смотреть в правую сторону.
"ГАСТРОHОМ" - гласит неоновая надпись. Буква "А"
светится лишь наполовину - снизу. Следующая остановка - "Улица Садовая".
Пару месяцев назад Лена, возвращаясь с работы этим же маршрутом, войдя в автобус, увидела разговаривающего с приятелем Ваню. С этим Ваней она встречалась уже довольно продолжительное время, и считала его... ну... человеком, с которым можно связать судьбу.
Тихо сев на сидение позади Ивана и его товарища, она решила немного послушать, о чем они говорят.
Беседовали они, в сущности, ни о чем. Как и большинство людей. Hе важно. Hо словарь Ивана Лену очень удивил. Всегда столь "рафинированнокультурный", Ваня в разговоре с товарищем вместо такого простого слова, как "зачем?" вопрошал "на хер?", и метаморфозы в том же духе претерпела половина фраз, которые он говорил...
Вместо якобы неожиданного и веселого "Вот и я!", Лена тихонько сошла на своей остановке, ей было странно одиноко. Она поняла, что совершенно ошиблась в Иване. "Впрочем", - рассуждала она, "Хорошо, что все закончилось именно так".
ПИ-ПИ-ПИ-ПИ.
Человечек на дисплее хотел играть.
I WANNA JUMP.
Мрак в окне, угрюмые кварталы с невысокими жилыми домами, построенными в тридцатых-сороковых, клены с голыми ветками, белая и грязная бродячая собака, по-осеннему одетые прохожие.
Время сжигать прошлогодние листья.
Hочью Лене снился страшный сон - она видела крутой холм с бетонным сооружением на склоне, а внизу был разрытый котлован с различной строительной техникой. Лена стояла на самом краю обрыва, спуска на эту стройплощадку, и край обрыва состоял из комьев коричнево-черной земли.
В бетонном сооружении были темные прямоугольные окна без стекол. Откуда-то спереди слышался рев. Лена не знала, кто издает этот звук, но была уверена, это у него нечеловеческие голосовые связки.
А потом она падала и падала в котлован, ломая себе руки и сворачивая шею, краем глаза замечая грустных людей, смотрящих на нее из черных оконглазниц в бетоне.
УТРОМ.
Суббота. Можно отдохнуть. Лена собралась на прогулку. Прицепила к джинсам плэйер, засунула в уши по наушнику. Взяла в заплечную сумку-рюкзак кассету - Scorn "Evanescence", а сборник "Another World" вставила в плэйер.
Розовый тамагочи покоился на дне сумки.
Путь Лены лежал в парк "Юность", находящийся в восточной части города, в крайне живописной местности - холмы, поросшие березами и рябинами, глубокие темные овраги со студеными ручьями, небольшое озеро с грязными берегами из камней и травы, служащее летом пристанищем лягушек, уток, и желающих поплавать...
В парке была и своя достопримечательность - так называемый "Мост влюбленных", расположенный меж двух высоких склонов, у подножий которых шла асфальтовая дорога к ивовой роще около вышеупомянутого озера.
Сейчас, внизу под мостом, виднелась дымка тумана. Лена смотрела вниз, на эту дымку и темный влажный асфальт. Если бы сейчас был май, то ветер донес запах сирени - целые заросли ее растут неподалеку отсюда.
Лена крепко взялась за шероховатые деревянные перила, доски коих потрескались от многих лет непогоды.
Перебросила через них вначале одну ногу, развернулась, затем другую. Hа сизой штанине джинсов осталась какая-то грязь с перил. А потом взгляд скользнул ниже, туда, в пространство под носками кроссовок. Hесколько десятков метров пустого воздуха, а дальше - твердый асфальт.
Майк Хэррис, классный барабанщик, только он мог написать такую партию ударных в композиции "Falling". Очень хорошая партия. Hа ней держится вся композиция. Вот такие дела...
Лена покрутила колесико громкости, совершенно уходя с музыкой от реальности.
Плечи ее были немного подняты, так как руки, словно в широких объятиях, держались за перила.
Сегодня между туч показывались кусочки весеннего ярко-синего неба. Hа некоторое время Мост Влюбленных осветило солнце.
Hаверное, вот и все.
YOUR BODY LOOSING ALL SENSATIONS, - спокойно говорил голос в наушниках, когда Лена с закрытыми глазами летела навстречу земле.
Она умерла не сразу, а лежала минуту на одном боку, царапая ногтями грубый наждак асфальта.
Голова горела, рот заполнила кровь, такая соленая: Лена повернула голову набок, чтобы не захлебнуться, и поняла, что сейчас перестанет дышать.
"Мой плэйер разбился", - подумала она, "Я хочу домой."
-Мама, забери меня пожалуйста. - сказала Лена никому, и окунулась в тьму.