Страница 10 из 58
Сане едва удалось сохранить безразличное выражение на своем лице. Прямо скажем, довольно неожиданный пассаж. Неужели, сработала информационная бомба? И до ушей правителя Парфии дошли слухи об огромном войске Селевкидов, которое готовится выступить на восток, чтобы жестоко покарать парфянских и бактрийских мятежников. Выходцу из двадцать первого века было хорошо знакомо такое понятие, как информационная война. И он хорошо знал действенность этого грозного оружия.
И вот сейчас Саня еще раз убедился в силе слова. Парфяне, напуганные многочисленными слухами про победы Селевкидов под командованием нового царя Александра, попросту сдались и прибежали мириться. Хотя, если трезво взглянуть на мир, то шансов в этом противостоянии у них всегда было мало. Уж слишком разные ресурсы были у огромной державы Селевкидов и маленькой парфянской провинции. И только, при ослаблении власти правителя Селевкидов, появлялся шанс на победу. Смерть Антиоха Третьего дала парфянам надежду. Они рассчитывали на смуту и долгую гражданскую войну за селевкидский трон, но появление Сани спутало им все планы. Назвать слабым и нерешительным человека, победившего Антипатра, взявшего штурмом Пальмиру и покорившего Армению, мог только полный кретин. А действия правителей провинций и соседних стран, моментально признавших власть нового правителя Селевкидов, обломали Парфии всю игру. Поэтому, парфянам ничего не светило в плане победы. А тут еще и слухи о готовящемся, карательном походе на Восток нагнетали страсти.
И вот теперь, поставившие все на кон и проигравшие, парфяне смиренно просили о мире. А за свой косяк они подогнали солидные подарки, по стоимости равные трехлетней дани, что платила Парфия царю Селевкидов ранее. В общем, все было по понятиям. Они проиграли и признавали это, полностью подчиняясь воле победителя. Немного подумав, Саня решил быть милосердным и согласился признать случившееся недоразумением. Он не видел смысла в дальнейшем кровопролитии. Враг признал поражение и выплатил контрибуцию. Никто из его воинов не погиб. А самое главное, что не надо терять несколько лет на усмирение парфян. Чистая победа. Правда, прежде чем отпустить послов, Саня попенял им жалобой гирканского посланника на набеги парфян. Гирканец был оперативно вызван и опрошен. Услышав жалобы на творимый парфянами беспредел, послы Парфии клятвенно пообещали разобраться, наказать виновных и выплатить правителю Гиркании компенсацию за понесенный ущерб. Гирканец был очень доволен, а Саня понял, что получил верного подданного, который теперь будет всячески поддерживать влияние Селевкидов на Востоке и приглядывать за своими беспокойными соседями.
И вообще, Саня бы, просто, отпустил мятежных парфян в свободный полет, признав их независимость. Ведь геморроя с ними до фига, а прибыль мизерная. Но тут в дело вступает Большая Политика. Тут окружающие царя Селевкидов не поймут. Отпустишь одного, так и другие подданные захотят свалить. А там и до развала державы рукой подать. Эх, тяжела ты царская доля!!!
Не успела улечься пыль, поднятая отбывшими на родину парфянскими послами, как в столицу прибыли посланники царя Бактрии. На этот раз это не стало сюрпризом. Бактрийцы тоже пришли мириться. Перед этим Саня узнал от везира Гермия, что на территорию Парфии и Бактрии вторглись племена Саков и Массагетов. Те самые, что разбили и согнали со своих земель Сарматов. Очередная волна Великого переселения народов набирала ход. В общем, помимо угрозы от Селевкидов, с запада добавилась еще и угроза с северо-востока, исходящая от диких кочевников. А бактрийцы еще и вляпались в войну с двумя княжествами из Северной Индии. Ну, и слухи, о идущей на Восток селевкидской армии, не прибавляли оптимизма мятежникам.
Бактрийские послы чертами лица и одеждами были похожи скорее на греков. Но так же, как и парфяне привезли по-восточному богатые дары и бухнулись на колени, моля о прощении. Сюрприза не получилось. Дальнейшая дипломатическая встреча шла по накатанной колее. Бактрийцы клялись в своей невиновности и верности владыке Селевкидов, а Саня делал вид, что верит. При этом, обе договаривающиеся стороны знали, что это не так. Немного помучив бактрийцев и попеняв им за их прегрешения, Саня милостиво согласился принять дары и предупредил, что в следующий раз пощады не будет. В общем, помирились! Еще одна чистая победа! Идти воевать на Восток совсем не хотелось. Далековато, однако!
Похода на Восток не случилось, и теперь все прибывали в некоторой растерянности. готовились, то к затяжной войне, а тут такое. На царском совете высказывались различные мнения. Ганнибал ратовал за вторжение в Грецию. Там как раз Римляне начали войну с Этолийским союзом и сейчас неплохой момент для вмешательства. Деметрий же указывал на Родос. Мол, совсем зарвались мелкие. Надо их приструнить, чтоб не зарывались. Аристолох в свою очередь указал на Пергамское царство и заявил, что это государство представляет прямую угрозу для Селевкидов. Царь Пергама злопамятен и грезит былым величием, которое, кстати, исчезло когда-то по вине Селевкидов. Этот деятель всячески старается сколотить коалицию, направленную против нашего царства. В общем, настоящий и непримиримый враг. С таким договориться не удастся.
Споры закипели довольно бурные, но прийти к какому-то общему решению советники царя так и не смогли. Саня тоже колебался. Начинать войну с соседями, без особых на то причин совсем не хотелось. Но и успокаиваться еще рано. Однако, один человек был только рад сложившейся обстановке. Царица Клеопатра, сама бывшая дочерью царя, конечно понимала, что ее супруг не принадлежит только ей. У него есть множество обязанностей перед царством и его подданными. Как жена царя она знала, что поход на Восток против мятежников необходим, но как любящая женщина она хотела, чтобы ее любимый остался дома и не ехал воевать куда-то на край света с этими мерзкими парфянами и бактрийцами.
Чтобы царская армия не начала скучать, решили проводить более интенсивные тренировки, и выдали солдатам жалование за два месяца. Война пока откладывалась, но не отменялась. Была бы армия, а враги всегда найдутся. Так и объяснили простым воинам, чтобы пресечь разброд и шатания.
Так прошли две недели. Страсти улеглись, а Саня начал думать о реформах на флоте. Большая часть царского флота покоилась на дне вместе с Антиохом Третьим, а во время гражданской войны за трон флотом совсем никто не занимался. Столица царства Селевкидов располагалась неподалеку от морского побережья. Сам город находился на левом берегу реки Оронт. В устье этой реки располагался большой портовый город, называвшийся Селевкией Никатора. Остатки военного флота сейчас и стояли в гавани этого города. Царь решил нагрянуть туда с проверкой. То, что он там увидел можно было назвать флотом с большой натяжкой. Двадцать четыре триеры2, девять пентер3 и одна гексера4 составляли сейчас военно-морскую мощь Селевкидов. По сравнению с тем царским флотом, что Саня видел два года назад, входящим в гавань Эфеса. Это была, просто, бледная тень былого величия.
На пристани нового царя встречал наварх Леонатис. Этот коренастый, загорелый до черноты эллин выглядел, как настоящий морской волк. Было видно, что он сильно переживает о плачевном состоянии царского флота. Хотя, в этом и не было его вины. Большая часть флота погибла в шторме вместе с царем Антиохом. Антипатр же флотом, вообще, не занимался, лишив его всякого финансирования. У Селевка, просто, не доходили руки до проблем военных моряков. Без денег люди уходили с кораблей, сами корабли ветшали.
Но тем не менее, Леонатис, ставший новым командующим флота после гибели в шторме прежнего наварха, не отчаивался и всячески старался поддерживать боеспособность сохранившихся судов. Он даже распродал свои земли, чтобы выплачивать жалование оставшимся корабельным командам. Такие подробности о командующем флотом сообщил Сане Гермий. Подобное самопожертвование и служебное рвение надо всячески поощрять. Поэтому, тут же на пристани царь Селевкидов подтвердил назначение Леонатиса навархом царского флота. Затем флотоводцу была вручена грамота на владение большим земельным участком и шикарной виллой на побережье. Помимо этого, опешившему наварху выдали довольно увесистый мешочек с золотыми монетами. Надо было видеть восторг светящийся в глазах бывалого морехода. Теперь он готов был ринуться хоть в огонь, хоть в воду по приказу нового царя.