Страница 2 из 25
– Но ты, конечно же, понимаешь, что, чтобы организовать грубых горцев и бывших землепашцев-цитланцев, потребовалась какая-то особая, необычная сила? – спросила меня Колка.
Я пожала плечами. Мне казалось, я угодила в западню, и единственное, что по-настоящему интересовало меня, – как сюда попадали другие земляне и не нашли ли они способа выбраться?
– Теперь я расскажу о твоих сородичах. Мы не знаем, живут ли они среди имперцев, по крайней мере, никаких сведений о том, что в войске или при дворе Атамурлана есть Милоа, мы не имеем. Первый землянин появился в горах Триниан примерно шестьдесят лет назад. Его звали Ингемар. Он был родом из ваших северных стран. Около года он обживался в горах – страшно представить, сколько испытаний выпало на его долю! Ведь сначала никто не поверил его рассказам о какой-то планете, другом мире… что за бред! Тем не менее он оказался человеком с железной волей. Он отбросил предрассудки и решил доказать всем, что знания землян воистину велики. Вопреки устоявшимся традициям, вопреки старому сословию жрецов, объявившему его колдуном, даже вопреки собственной безопасности. Ингемар применил все свои знания и опыт, чтобы показать, насколько сильнее мы можем стать в нашей борьбе с имперцами. Ему было около сорока лет, и он принимал участие в самой страшной войне, которая, по его словам и свидетельствам других твоих сородичей, разразилась в вашем мире. Он попал в наш мир, когда самолет, на котором он летел, разбился. Но в тот момент это не имело значения. Отбросив личные страхи, он быстро вдолбил вождям недавно объединившихся племен, как следует правильно воевать. Некоторые, конечно же, возмутились таким самоуверенным всезнайством, но, к моей гордости, мое сословие искателей, занявшее потом место старых жрецов, поддержало его.
– То есть вы жрец, а не шаман? – уточнила я.
– Да, верно, Шаман – мое прозвище среди разведчиков. Так уж получилось, что, будучи жрецом, я также участвую в некоторых разведывательных операциях… Но я, с твоего позволения, продолжу. В общем, вскоре Ингемар стал героем. Он объявил, что, наверное, какие-то высшие силы послали его, опытного воина и историка по образованию, помочь нам в войне с имперцами. Когда через несколько лет в горах обнаружили второго Милоа, перепуганного и окоченевшего, ему предоставили самые лучшие условия и оберегали его как зеницу ока. С тех пор каждым Милоа дорожат, как драгоценным бриллиантом, кладезем знаний.
– У меня вопрос! – решилась я. – Ингемар, судя по всему, какое-то скандинавское имя. Он либо финн, либо норвежец, а может быть, датчанин? А я вот из другой страны! Как же мы все понимаем друг друга? Языки-то, по идее, должны быть разными!
– И в этом первый парадокс, – улыбнулась Колка. – Только много лет спустя ваши и наши ученые, решившие исследовать исключительно феномен переноса человека из мира в мир, пришли к выводу, что говорим мы каждый на своем языке, но при этом понимаем друг друга на… более глубоком уровне.
– Этот феномен был назван первичной телепатией, – сказал Шаман. – Позже, когда твой мозг приспособится к нашему языку, ты заговоришь на нем, а пока мы, по сути, общаемся мысленно. В этом ваше преимущество перед нами – у горцев был свой язык и множество диалектов, а во всей империи живут сотни народностей, хотя официальным языком, эберианским, считается только тот, на котором разговаривают император, аристократы и область вокруг столицы Эбериана – Турмалона. Его также преподают во всех школах в Эбериане. Цитланцы неплохо владели этим языком и смогли передать его наиболее образованным горцам, хотя таких было немного. Вы же, Милоа, можете с помощью вашей телепатии общаться даже с туземцем и понять его на… ментальном уровне.
– Значит, в вашем мире у нас открылись способности, о которых на Земле мы только мечтали, – пораженно произнесла я. Фантазия у меня всегда была отменная, но одно дело – придумать и поверить во что-то, совсем другое – осознать, что это факт. Твой мозг работает на новой волне. На что он еще способен? Спокойно, дышим глубже – предшественники-земляне, которых тут упорно зовут «Милоа», наверняка уже разобрались в этом… телепатия… мать родная!
– Да, хотя летать вы не стали, – ответил на мое замечание Шаман. – Кроме того, перейду к фактам – Милоа здесь уже больше сотни. Ну а еще больше полукровок. Породниться с Милоа – огромная честь для горцев и цитланцев, но вы оказались особенными еще и потому, что жен и мужей выбирали только по любви. Никаких насильных браков. И при этом еще утверждаете, что в вашем мире царят хаос и разруха! Нам сложно в это поверить… конечно, еще сам Ингемар и три прибывших после него Милоа составили устав для самих себя и своих потомков, но потом он стал общепринятым для всех горцев – устав очень серьезный, даже строгий. Он дисциплинировал и еще больше сплотил племена, а землянам не дал распуститься в столь неожиданных для них условиях. Мы, жрецы, официально являемся хранителями устава. Наше общество имеет свои школы и, вообще-то, обладает весомым авторитетом, дарованным нам самим Ингемаром за поддержку и сотрудничество.
– Мы, простые потомки простых людей, сами поражены тем, как развивалась наша история последние полвека. И это второй парадокс, – улыбнулась Колка. – С прибытием каждого нового землянина жизнь в горах Триниан как будто делала скачок вперед. Они показали нам, как добывать полезные ископаемые из горных недр, и цитланцы, привыкшие к физическому труду, стали строителями и шахтерами, которые, тем не менее, работали с сознанием того, что каждый добытый ими кусок камня и руды приближает их к вам, Милоа, по знаниям и развитию.
– Весьма наивное представление, но действенное, – усмехнулся Шаман.
– А потом ваши люди обнаружили черную воду. Мы сторонились ее много лет, считая отравленной, а Милоа провозгласили, что это нефть, «черное золото», и что в горах есть необыкновенно богатые источники этого топлива.
– Конечно, у них возникло множество проблем со способами добычи и переработки нового для нас сырья, но именно тут стоит поразиться сообразительности и могучей силе мысли вашего народа!
– Одним словом, пока горцы продолжали воевать, а вернее – совершать вылазки к имперским лагерям, цитланцы послужили рабочей силой для воплощения в реальность все новых изобретений Милоа, а те полностью увлеклись процессом преобразования нашего мира.
– Стоит отметить, что Атамурлан весьма лениво ведет войну против нас, иначе бы он не позволил горцам настолько расслабиться. Территория Цитлана в его власти, а горы с запада окружены лагерями его армии, поэтому он не особо волнуется за состояние этих земель, – поведал мне Шаман.
– И он не думает, что, пока его воины просто стерегут границу, здесь может назреть весьма устрашающая сила? – искренне удивилась я. Хотя чему удивляться? В этом мире, как в нашем земном прошлом, все совсем по-другому. И правители тут, вероятно, глупее и наивнее. Видимо, молодой Атамурлан развлекается в своем дворце, устраивает пиры, турниры да расширяет свой гарем, считая, что границы его владений хорошо охраняют.
– Атамурлан любит путешествия, – опроверг мои мысли Шаман. – Он разъезжает по всей империи, потихоньку объедая ту или иную ее часть, как олень – листья с куста, и редко задерживается в столице. От этого все провинции пребывают в некотором напряжении: император-хан может заявиться в любой момент и навести свой порядок, если ему что-то не понравится. Он любит красивых женщин и скачки, но весьма умерен в алкоголе и еде. Он, как поджарый волк, обследует свои владения, держит под контролем свою стаю и следит, чтобы никто не распускался. Раз в год, иногда реже, он появляется и в Цитлане. Главный лагерь тогда нахохливается, как важная птица, а вылазки к нам в горы становятся более масштабными. Впрочем, многие отряды не возвращаются, и после отъезда Атамурлана о них попросту забывают, а мы получаем ценных пленников. Бывает, конечно, и наши воины попадают в лапы имперцев. За все годы убежать удалось от силы трем. Но, судя по всему, никто из плененных нашу тайну о вас, Милоа, не выдал. Иначе Атамурлан наверняка заинтересовался бы нашей местностью и приступил к более решительным действиям.