Дурная кровь

Страйк обернулся и указал на желтую, старинного вида каменную арку, нависающую над переулком:

– То есть двигалась она вот туда – в направлении «Трех королей».

Они вгляделись в старинную арку, словно там вдруг могла появиться тень Марго. Затоптав окурок, Страйк сказал:

– Иди за мной.

У номера двадцать восемь он остановился и махнул рукой в сторону темного, шириной с дверь проулка с табличкой «Сквозной проход».

– Неплохое укрытие, – сказала Робин, останавливаясь, чтобы повнимательнее осмотреть этот узкий сводчатый коридор, прорезавший здания.

– Это точно, – подтвердил Страйк. – Как по заказу, если кто надумал ее подкараулить. Застать врасплох, уволочь сюда… но дальше все становится проблематично.

Отшагав по этому короткому проулку от начала до конца, они оказались в утопленном скверике с кустарниками и асфальтированными дорожками, который соединял две параллельные улицы.

– Полицейские кинологи с собаками обшарили весь этот сквер. Ровно ноль. А если бы нападавший протащил ее вперед, вот сюда, – Страйк указал на ту улицу, которая шла параллельно Сент-Джонс-лейн, – по Сент-Джонс-стрит, он вряд ли сумел бы остаться незамеченным. Это куда более оживленная улица, чем Сент-Джонс-лейн. А кроме всего прочего, физически крепкая, рослая женщина двадцати девяти лет наверняка стала бы отбиваться и звать на помощь. – Он осмотрел черный ход. – Районная процедурная сестра иногда входила не через приемную с регистратурой, а через дверь черного хода. Ближе к торцу здания у нее была небольшой кабинетик, где она держала личные вещи, а иногда и выполняла процедуры. Через черный ход иногда уходила Вильма, уборщица. В остальное время эта дверь была заперта.

– Нас интересует тот факт, что у персонала была возможность входить и выходить через другую дверь? – спросила Робин.

– В общем-то, нет, но я хотел свыкнуться с планировкой. Как-никак сорок лет прошло: нам придется перепроверять абсолютно все.

По Сквозному проходу они дошли до фасада здания.

– У нас есть одно преимущество перед Биллом Тэлботом, – сказал Страйк. – Мы знаем, что Эссекский Мясник был стройным блондином, а не смуглой, крепко сбитой особой цыганистого вида. Тео, кем бы он ни оказался, и Крид – это не одно лицо. Что, конечно, не дает нам права сбросить со счетов эту личность. И последнее насчет амбулатории, – сказал Страйк, вглядываясь в номер двадцать девять. – Айрин, блондиночка из регистратуры, сообщила следователям, что Марго незадолго до своего исчезновения получила два анонимных письма с угрозами. В полицейском досье они отсутствуют, а значит, мы можем полагаться только на слова Айрин. Она утверждает, что одно вскрывала самолично, а второе видела на письменном столе у Марго, когда приносила ей чай. Говорит, что в той записке, которую она читала своими глазами, упоминался адский огонь.

– Считается, что вскрывать почту – это дело секретаря, а не медрегистратора, – отметила Робин.

– Хорошее наблюдение, – сказал Страйк, достал блокнот и сделал в нем пометку, – это надо будет проверить… Здесь, кстати, уместно вспомнить, что Тэлбот считал Айрин ненадежной свидетельницей: сплошные, мол, неточности и преувеличения. Между прочим, Гупта сказал, что на рождественском корпоративе между Айрин и Марго произошла, как он выразился, «стычка». По его мнению, из-за какой-то мелочи, однако же он это запомнил.

– А Тэлбот?…

– Да, Тэлбот умер, – ответил Страйк. – Его сменил Лоусон. Впрочем, у Тэлбота остался сын – я вот думаю с ним побеседовать. А у Лоусона детей никогда не было.

– Рассказывай дальше про анонимные письма.

– А, ну да: Глория, вторая регистраторша, сказала, что Айрин показывала ей одну из анонимок, но содержание вспомнить не смогла. Медсестра Дженис сказала, что в свое время слышала эту историю от Айрин, но своими глазами тех посланий не видела. С Гуптой Марго не делилась – я ему позвонил и задал этот вопрос… Короче, – сквозь мелкий дождик Страйк напоследок обвел взглядом улицу, – если допустить, что Марго не была похищена прямо у дверей амбулатории, что у самого выхода не села в какую-нибудь машину, то, следовательно, выдвинулась она в сторону «Трех королей», а значит, нам сюда.

– Хочешь под зонтик? – предложила Робин.

– Нет, – отказался Страйк. Его густые, курчавые волосы, что мокрые, что сухие, выглядели одинаково; тщеславием он не страдал.

Продолжая путь по улице, они миновали ворота Святого Иоанна – старинную каменную арку, декорированную множеством небольших геральдических щитов, вышли на Кларкенуэлл-роуд, оживленную улицу с двусторонним движением, перешли на другую сторону и оказались у старомодной ярко-красной таксофонной будки в створе Альбемарль-уэй.

– Не та ли это будка, у которой подрались две женщины? – спросила Робин.

Страйк не поверил своим ушам.

– Ты читала досье, – почти прокурорским тоном сказал он.

– Просмотрела по диагонали вчера вечером, – призналась Робин, – пока распечатывала счет по Жуку. Полностью прочесть не успевала. Но с отдельными частями ознакомилась.

– Нет, это не та будка, – сказал Страйк. – Нужная нам будка – или будки – это другая история. Дойдет черед и до них. А сейчас пошли дальше.

Вместо того чтобы ступить на мощеный тротуар, который, насколько поняла Робин в результате своих кратких изысканий, скорее всего, пересекла Марго, если она действительно шла в «Три короля», Страйк повернул налево по Кларкенуэлл-роуд.

– Что мы тут забыли? – спросила Робин, почти переходя на бег трусцой, чтобы не отставать.

– Да вот что, – сказал Страйк, вновь останавливаясь и указывая пальцем куда-то вверх, на одно из окон под крышей дома напротив, похожего на старый кирпичный пакгауз. – Четырнадцатилетняя девушка по имени Аманда Уайт под протокол показала, что в тот день, вскоре после шести вечера, видела Марго в окне верхнего этажа: та молотила кулаками в оконное стекло.

– В интернете ничего похожего не сказано! – запротестовала Робин.

– По той простой причине, что полиция отмахнулась от этого свидетельства.

Тэлбот, как следует из его записей, не стал слушать Аманду Уайт, потому что ее рассказ не вписывался в его версию похищения Марго Кридом. Но Лоусон, сменив его на посту начальника следственной группы, разыскал Аманду Уайт и прошелся с ней по этому отрезку пути. Свидетельство Аманды подтверждалось несколькими фактами. Во-первых, она без наводящих вопросов сказала полицейским, что это произошло вечером после всеобщих выборов, а ей это хорошо запомнилось, поскольку в школе она сцепилась с подружкой – сторонницей консерваторов. Обеих в наказание оставили после уроков. Потом девчонки вместе пошли пить кофе, но за стойкой подруга надулась как мышь на крупу, когда Мэнди порадовалась успеху Гарольда Вильсона, и ушла домой. Аманда рассказала, что в злобе на тупицу-подругу задрала голову и увидела, как в окне какая-то тетка молотит в стекло кулаками. Рассказ получился эффектным, хотя полное описание внешности и одежды Марго давно появилось в газетах.

Лоусон вышел на бизнесмена, который занимал верхний этаж. Компания, принадлежавшая супружеской паре, занималась изданием малотиражной печатной продукции. Выпускала брошюры, постеры, пригласительные билеты – всякую мелочовку. Никаких связей с Марго. Ни муж, ни жена не были прикреплены к амбулатории «Сент-Джонс», так как проживали в другом районе. Жена сказала, что иногда вынуждена молотить кулаками по раме, которая по-другому не закрывается. Впрочем, жена, рыжая, коротконогая и круглая как бочка, ничем не напоминала Марго.

– А ко всему прочему кто-нибудь, наверно, заметил бы, как Марго поднималась на четвертый этаж, правда? – Робин переводила взгляд от верхнего окна к двери подъезда. Она отскочила от бордюра: транспорт мчался по дождевым лужам, обдавая ее брызгами. – Либо когда она шла по лестнице, либо когда входила в лифт. Очевидно, и в звонок звонила, чтобы попасть в дом.