Непремеримость

Как раз в это время Герасимов говорил по телефону с Царским Селом:

- Нет, государю завтра ехать в город нельзя. - Голос его был звенящим, приказным (по просьбе Столыпина царь согласился во всем следовать советам Александра Васильевича). - Его величество может прибыть в столицу лишь завтра, после полудня (В это время Азеф уберет с улиц своих изуверов, все договорено заранее.)

Герасимов испытывал острое ощущение собственного могущества, когда по одному его слову изменялись государственные планы, переносились встречи с министрами, высшими сановниками империи, главами посольств; один его звонок, и все насмарку; ох и радость же быть всесильным, ох и счастье!

Градоначальник звонил в ужасе:

- Мне сообщили, что сегодня государь неожиданно появился на Невском, это правда?!

- Да, истинная правда, ваше превосходительство.

- Нельзя так, Александр Васильевич! Я же не могу нести ответственность за безопасность Его величества!

- Не беспокойтесь, - ликовал Герасимов, - всю ответственность - с санкции двора - я взял на себя.

Когда ему сообщили об аресте Карповича, полковник пришел в ужас, - вся его игра шла насмарку.

И действительно, вечером этого же дня на конспиративную квартиру, где Герасимов порою принимал барышень (с тех пор как жена перебежала к коллеге, полковнику Комиссарову, о женитьбе не мог думать без содрогания, вызывал девиц из лучших борделей, начитанны и приятны в беседах), ворвался Азеф.

- Вы что, - прямо-таки зарычал он, - погубить меня хотите! Вы понимаете, что наделали?! Шутки Рачковского намерены шутить?! Все! Довольно! Расхлебывайте кашу сами! Вашего паршивого царя подорвут как пить дать! Не умеете работать - на себя и пеняйте! Если арестован Карпович, а я на свободе, значит, я его вам отдал! Хватит! Остолопы! Не умеете ценить тех, кто вас же спасает от бомб! Научитесь! Разгильдяйская империя!

Герасимова подмывало ударить Азефа в висок медным подсвечником: ну, гадина, ну, мерзавец, на что замахиваешься, нехристь?! Ан нельзя! Что он без него может? Ничего он без этого паразита не может, не он у меня в руках, а я! Господи, милостивый господи, спаси и сохрани!

- В течение недели я устрою Карповичу побег, - сухо сказал Герасимов, дождавшись того мгновения, когда Азеф замолчит хоть на миг. - Даю слово.

Рано утром Герасимов был в охранке из зубров никого не пригласил отправил экипаж за полковником Глазовым, тихоня, такие и нужны в серьезном деле, дай кость - руку оближут.

Не посвящая Глазова в существо дела, спросил:

- Как бы вы на моем месте поступили с государственным преступником, находящимся в розыскных листах департамента полиции, который случайно попался!

Чуть прикрыв рот ладошкой, Глазов кашлянул и осторожно поинтересовался.

- Видимо, вы ведете речь о человеке, который может представлять интерес? Объект вербовки?

- Нет. Этот человек не пойдет на вербовку.

- Но в нем заинтересован департамент полиции?

- Бесспорно.

- А взяли мы?

- Именно так.

Глазов покачал головой.

- Задача не из легких. Отдавать, конечно жалко. Словно бы каштаны для господина Трусевича из огня таскаем.

- Ну это вы перестаньте, - отрезал Герасимов внутренне порадовавшись ответу Глазова. - Не пристало нам делить врагов на "своих" и "чужих". Дружество, полковник, только дружество всех подразделений политической охраны даст победу... Я задумал комбинацию... И согласно плану целесообразно устроить побег человеку арестованному нами...

- Он взят по своему документу? - поинтересовался Глазов, вопрос ставил осторожно словно кот - лапкой без коготков.

Ах, умен, шельмец подумал Герасимов эк все соображает, с ним нужен глаз да глаз!

- Да, - солгал Герасимов, - по своему. А что?

- Если бы по чужому, - ответил Глазов догадавшись уже что речь шла о Карповиче - то можно обвинить в проживании по подложному паспорту и отправить в тот город где арестант рожден. Для опознания личности. Ну, а по дороге чин который будет везти его в пересыльную тюрьму для этапа, может зайти в лавку табаку купить...

- Ах, если бы он был с чужим паспортом! - снова вздохнул Герасимов. - Ладно Глеб Витальевич (по имени-отчеству назвал впервые, новая интонация отношений: цени, Глазов, жди повышения) спасибо. Мне приятно с вами работать. До скорого.

В тот же день самый доверенный офицер шефа охранки получив инструкции от Герасимова вывел Карповича из камеры посадил в пролетку пожаловавшись, что пришлось взять частника: "Все свои в разъезде" объяснил что везет его в пересылку для отправки на родину для опознания личности, по дороге мучительно зевал и плевался, играл тяжелую похмелку:

- Мне пивка надобно выпить, голова раскалывается. Вон и трактир хороший, пошли, Карпович...

В трактире офицер заказал себе два пива, арестанту жареного картофеля с луком и салом, первую кружку выпил залпом, сыграл дурноту поднялся побежал в туалет там приник к щелочке. Карпович спокойно доедал картофель, изредка оглядываясь людей в трактире было тьма, постоянно хлопала входная дверь да уходи же ты черт взмолился офицер. Карпович, словно бы услышав его мольбу, медленно поднялся и начал расхаживать по трактиру потом шмыгнул на улицу, только б не вернулся дьявол, подумал офицер.

Бедненький, думал между тем Карпович, погонят теперь охранника со службы, нарушил присягу, упустил меня, бедолага...

Вскорости оказался в безопасности, на квартире Азефа, тот, предупрежденный Герасимовым сыграл изумление, пустил слезу прижал к груди прошептав: "Герой, ну, ты герои Карпович! Прямо из охранки сбежать - такого еще не было! Ну, слава богу, теперь за дело! Месть тиранам!"

Через два дня Азеф сообщил Герасимову - умел благодарить за услугу - что в Петербурге появились люди из Северного Боевого Летучего Отряда, работают сепаратно, ЦК не подчиняются, поступают на свой страх и риск опираясь на низовые комитеты партии, особенно где много студенческой молодежи.

- Это не наш с вами спектакль эти пугать не намерены, они будут и впрямь взрывать и стрелять, о них мог бы и не сообщать - не мои, но за Карповича я к вам сердцем проникся Александр Васильевич. Ищите их бейте тревогу эти люди опасны.