Страница 9 из 13
– Ух, ты, – изумился практикант. Он словно попал в иной мир – таких людей в Мегаполисе он никогда не видел.
– Что, детишек много? – не слишком понял Ратибор, продолжая самодовольно улыбаться. – У каждой семьи здесь по пять-семь детей…
– Да не трепись ты при нём, – одёрнул его Дубород, не выдержав такой красочной презентации. – Кто знает, кому этот парень сможет всё разболтать.
– Да никому он ничего не разболтает, – отмахнулся Иратум. – Весело у вас тут… Хотя не очень. Почему у вас бабьё всё укутанное? Скучно же.
Дубород свирепо посмотрел на Иратума. Судя по всему, он недолюбливал не только таких, как практикант, но и вообще всю бандитскую шайку, с которой Ратибор был связан какими-то обязательствами.
– В смысле, укутанное? – проскрежетал Дубород.
– Ну, все в платьях каких-то стрёмных, – сказал Иратум, куражась от души. Его прихвостни чуть-чуть улыбались.
– Любишь сладкое? – спросил Ратибор, решив сыграть с ним в его же игру. Он положил руку на плечо Дубороду, останавливая его очередные возмущения.
Практикант видел, что Ратибору совершенно не понравились слова приезжего психопата, но он решил не вестись на эту провокацию и обыграть всё по-своему.
– Люблю, – ответил Иратум и широко улыбнулся. Но в этой улыбке не было и капли дружелюбия. Его глаза внимательно наблюдали за местным воеводой.
– Я тоже люблю, – ответил Ратибор и достал из кармана две конфетки в ярко-жёлтой обёртке. – Будешь?
– Конечно, – согласился провокатор и протянул руку, совершенно не опасаясь, например, отравления. Или иголки внутри. Или что они просто будут невкусные.
Но Ратибор не отдал ему конфеты, одну из них освободив от фантика, и положил его в карман.
– И зачем? – спросил псих, не переставая улыбаться. Теперь его улыбка значила «давай, покажи мне какой-нибудь фокус, я так люблю фокусы».
– Какую из них выберешь? – на открытой ладони покоились две конфеты: одна без обёртки, а другая – с ней. Казалось, люди кругом даже затаили дыхание, чтобы посмотреть на развернувшийся спектакль.
– Конечно, вот эту, – ответил Иратум и схватил ту, что была без обёртки. Он рассмеялся, но есть её не стал.
– Так и в чём же дело? – прищурился Ратибор. – Разве не любишь сладкое?
– Ну, всё-всё, ты победил, – сказал Иратум. – Я знаю эту историю. Чище та, что одета, а что без фантика – грязная.
– Молодец, сынок, – сказал Ратибор и принялся разворачивать оставшуюся конфету. – Ладно, пойдём, время уже к полудню, а ты так и не жрал… Заодно познакомлю тебя со своей второй жёнушкой. Обожаю эту истеричку…
Практиканту понравилось то, что он только что увидел. Они уже шли по улице вперёд, а жители расступались перед ними, как нарнийцы перед Асланом. Конечно, Иратум был очень влиятельной фигурой, проложившей себе путём войны, ярости и мести дорогу к трону синдиката, де-факто правившему Мегаполисом.
Конечно, сенат имел определённое влияние на умы людей, но практикант точно знал, что власть в городе держат вот эти головорезы, покровительствующие другим бандитам, засевшим в магазинах, борделях, ресторанах, судах.
Ратибор же представлял собой бунтаря-правдоруба, который вряд ли имел склонность к безосновательному насилию, разбою и грабежу. Может, он и был жёстким, но вряд ли практиковал массовые расстрелы… Или всё же срывался и устраивал бойни.
Оказалось, идти надо было не так уж и далеко. Вскоре они вышли к широкому четырёхэтажному дому с красной черепицей на крыше и большой кирпичной трубой. Никаких заборов здесь не наблюдалось – можно было спокойно подойти к просторному крыльцу с четырьмя ступенями, ведущими к толстой красной двери.
– Там нас уже ждут, – заверил Ратибор. – Приглашаю вас всех к моему скромному обеду…
– Я, пожалуй, пройдусь, подышу, – произнёс мрачно Дубород и мягко пошагал куда-то в сторону, сквозь редеющую толпу.
– Не обращайте внимания, – сказал Ратибор, открыв дверь. – Он просто не любит чужаков…
– Да какие ж мы чужаки, – начал Иратум и вцепился в плечо практиканта, увлекая его за собой, и следя за тем, чтобы тот не потерялся в толпе байкеров.
С женой Ратибор никого не стал знакомить. Почему-то. Когда они оказались в просторном зале, там был уже широкий стол, заставленный простой селянской пищей. По бокам от стола стояли длинные лавки, на которые все тут же навалились без приглашения.
– Так, где бухло? – грозно спросил Лигнит, зыркая по сторонам. На столе стояли лишь двухлитровые стеклянные бутылки с водой. И никакой больше жидкости.
– Здесь никто не пьёт, забыл, что ли? – усмехнулся Ратибор и откусил кусок репы.
На столе хоть и было жареное мясо, но в большинстве своём стол ломился от зелени и овощей. Ничего сладкого, никакого алкоголя. Зато каждый мужчина-селянин был вооружён до зубов… Хотя при чём тут это?!
– Да, и впрямь скучно, – отозвался тот, но гораздо тише. Нрав у любого из шайки Иратума был мягче, чем требовалось, поэтому вряд ли кто-то из них осмелился бы на провокации.
Впрочем, практиканту кусок в горло не лез, и пока все дружно чавкали и наминали мясо пополам с зеленью, он просто теребил в руках деревянную кружку, куда ему плеснули воды.
– С ним всё нормально? – спросил Ратибор (сели они с Иратумом друг напротив друга).
– Конечно, он же врач. Что с ним будет, – усмехнулся психопат. – Найдите мне одёжку поприличнее, а то я как клоун в этой полосатой пижаме…
– Уважаемые, – сказал Ратибор кому-то за столом. – Дайте ему одежду… Да размером побольше, а то он вон какой конь…
Торопливые шаги в коридоре внезапно сменились взъерошенным парнем – высоким, с натянутыми жилами на руках, – ворвавшимся в помещение так, будто где-то начался пожар. Его лицо с мужественными чертами лица сейчас выглядело растерянно.
– Воевода, у нас проблема, – сказал он.
– Это я уже понял, что случилось? – спросил Ратибор, отложив в сторону репу, которую старательно кусал.
– Там местный дурачок… Васька… Собаку забил.
Ратибор тут же изменился в лице. Практикант увидел, как тот налился багровым цветом, сжав кулаки и опустив взгляд вниз.
– Ну-ка, позови сюда этого придурка, – низко сказал он.
Иратум, грызущий огурец, в миллионный раз улыбнулся и нервно покивал головой, сопровождая это сумбурным морганием. Кажется, он от души забавлялся.
– Стой, – внезапно продолжил воевода, когда вестник уже развернулся. – Я сам пойду.
– Мы с тобой, – сказал другой селянин (едва не вдвое больше, чем сам Ратибор).
Воевода медленно вышел из-за стола, побрякивая связкой ключей, и пошёл к выходу. В каждом движении усматривалось абсолютное знание того, что произойдёт дальше, будто эти инциденты происходили здесь каждый день. Все остальные селяне, бывшие за столом, тоже пошли за ним, а следом – Иратум со своими разбойниками.
– Пойдём, Арес, – внезапно сказал тот, – посмотрим, что там будет. Неужели тебе всё равно?
Практиканту ужасно не хотелось идти куда-то опять, но он пошёл.
«Надо думать о чём-нибудь приятном», – рассудил он. Но в голову лишь лезли мысли о посиневшей сестре, которую откачивают после очередного передоза.
Они вышли из дома на крыльцо, перед которым практикант увидел ещё двух рослых селян – один был лысый, а другой – блондин с длинными волосами и мощной шеей, чем-то напоминавшей конскую. Между ними стоял мальчуган лет восемнадцати, тоже блондин, с копной грязных сальных волос и одетый в синюю рубаху и синие штаны. На лице его ярко пылали огненные веснушки, а из носа текли сопли – он постоянно их вытирал одной рукой. В то же время он не плакал и даже не выглядел испуганно.
Чуть поодаль стояла полная тёмно-рыжая женщина в каком-то балахоне. Она закрывала рот рукой, видимо, пытаясь удержать вопли досады, упорно рвущиеся оттуда.
Вокруг них опять стала собираться толпа настороженных и бубнящих селян.
– Он? – спросил воевода и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Это правда?
– Правда, – ответил блондин с конской шеей. – Я сам его поймал!