Страница 78 из 124
Я возобновил выпуск радиозондов и прием сигналов, все данные немедленно стали передаваться в дивизии. Капитан повеселел и подарил мне леденец.
- Этот леденец я давно с собой ношу, - сказал он, обнажая желтые нечищеные зубы, издающие дурной запах. - Я в больницу его приносил, хотел подарить, но мне вид ваш не понравился: вы никак не походили на больного. Такое было у вас выражение лица, словно вы - не солдат, а генерал. Я расценил ваше лежание там, как симуляцию и принял за саботаж. А потом решил простить вас, хотя, если говорить откровенно, я должен до вас добраться. Вы слишком часто получаете письма из Магадана от двоюродного брата...что он пишет вам?
- Я надеюсь, что вы не хуже меня знаете, что пишет мне мой двоюродный брат. Однако я не одобряю его поступок и образ мышления.
- Все вы не одобряете, до поры, до времени, - сказал капитан.
- Товарищ капитан, разрешите обратиться.
- Обращайтесь.
- Я составил для себя план, который я могу реализовать только в том случае, если вы не будете возражать.
- Рассказывайте, какой у вас план?
- Я собираюсь поступить в школу рабочий молодежи, сокращенно ШРМ. Разрешите мне, в свободное время, ездить и сдавать экзамены и зачеты.
Капитан встал, походил, заложив руки за спину, по цементному полу, потом уселся напротив просителя и стал сверлить меня красными, налитыми кровью глазами.
- Возможно, я вам разрешу. Только вы должны быть образцом поведения, приема сигналов и во всем остальном. И Касинец в ваше отсутствие должен вас заменить и готовить данные так же как и вы. В этом случае можете сдавать свои зачеты в ШРМ. Других поблажек вам никаких не будет, и быть не может. Разрешение у вас может быть только разовое. Всякий раз вы будете у меня отпрашиваться. Если в течение дня получите от меня замечание, по поводу школы и не подходите.
- Я понял, спасибо.
- То-то же, смотрите мне!
Я поехал в школу и был встречен с распростертыми объятиями. Директор школы Мильчевич сказал:
- Это очень хорошо, что солдаты срочной службы тянутся к знаниям. В коммунизме все люди должны иметь высшее, а, в крайнем случае, полное среднее образование. А у вас есть возможность хотя бы дважды в неделю приходить сдавать зачеты, присутствовать на консультациях?
- Как будто есть, ответил я, - стоя перед директором по стойке смирно.
- Да вы стойте нормально, здесь не армия, молодой человек, - сказал директор, довольно улыбаясь и закуривая дешевую сигарету "дымок". Он уперся ногами в пол, сел глубже в потрепанное кресло и, стряхивая пыль с сигареты в миниатюрную корзинку, сделанную им самим из куска газеты, предложил: - Да вы садитесь, в ногах правды нет. Тут вот какое дело, у нас учащиеся-заочники платят сто рублей в году за...не подумайте, что за обучение, у нас обучение бесплатное, это гарантировано конституцией, а мы берем эти сто рубликов и платим за аренду помещения. Из той суммы, что мы собираем с учащихся, часть тратится на освещение, на всякие другие мелкие дела, словом это очень долго и нудно объяснять. Я всегда выступаю здесь, как бы в роли просителя, что ли. Вы - солдат нашей армии, советской армии, самой передовой в мире армии, так сказать наш защитник, а денежек у вас, конечно же, нет, наверняка нет, правда? или наберете сто рубликов?
- Я пошлю письмо родителям, сто рублей они вышлют, это не такая уж сложная проблема, хотя родители мои бедны. Их превратили в настоящих деревенских пролетариев. Вы знаете, что в партийном гимне есть такие мудрые строчки: кто был ничем, тот станет всем. А тут, в данном конкретном случае получилось наоборот: отец был, пусть не всем, но кем-то был, а теперь, в результате коллективизации, стал ничем.
- Так его раскулачили? - спросил директор и выронил папироску изо рта.
- Нет, не раскулачили, а так довели, постепенно, изводили и свели, на нет. Он теперь гол как сокол. Недавно получил письмо, так мать пишет: бригадир последние стекла в доме выбил.
- За что?
- За неуплату штрафа. Воду из колодца таскали, коровку поили, а колодец-то, на колхозном массиве оказался...в результате национализации и выполнения заветов гениального Ильича: земля - крестьянам.
- О да, у нас, в Белоруссии, это произошло лет тридцать назад, - сказал директор, по всей вероятности, историк, - но время прошло, теперь никто из крестьян, как я думаю, и не мечтает иметь земельку в своей собственности. Он не знает, что с ней делать, да и не нужно это. Коммунизм надобно строить, а там всего полно. Чего о земле мечтать, на земле, как известно, работать надо от зари до зари, не покладая рук. Вы своему отцу напишите об этом. Радоваться надо, что землю отобрали, вернее, сделали ее общенародным достоянием, достоянием всех крестьян, как обещал великий Владимир Ильич. Курите? - он схватил пачку, стукнул пальцами по коробке и два "дымка" выступили на сантиметр. - Берите, угощайтесь, мы, как говорят у нас в Беларусе - сябры, а сие значит: друзья.
- Благодарю вас, вы очень добры, - сказал я, угощаясь "дымком".
- Вы можете смело приступать к занятиям, а деньги, когда получите, тогда и внесете. Желаю вам успехов, молодой человек.
Я так был поражен добротой, простотой директора, что тут же написал коротенькое письмо отцу с просьбой достать сто рублей, поскольку они ему позарез нужны. Он задолжал эти сто рублей за учебу. Солдатское письмо без конверта, сложенное треугольником, быстро дошло по назначению. Почта работала четко, как часы и, спустя всего две недели, на его имя пришло извещение на сто рублей, которые он, тут же получил на почте и тут же, немедленно отвез в школу, чтобы не числиться в должниках.
Теперь он сел на равных со всеми остальными заочниками ходил на все семинары, посещал консультации за восьмой класс, выступал, спорил и даже организовал политический кружок под названием: не хлебом единым жив человек.