Страница 10 из 124
- Где этот солдат? Я хочу на него посмотреть! Постройте взвод!
- Взвод связи, становись! - загремел зычный голос Кошкина.
Я белый как полотно покорно стал в строй вместе со всеми. Сослуживцы уже знали, чья это книга и кто сегодня именинник, и уже локтями выталкивали меня на середину.
- Курсант Славский!
- Я курсант Славский.
- Сегодня ночью вместо сна вымыть все служебные помещения! Вместе с Шекспиром: Шекспира в зубы, щетку в руки. Становитесь в строй! - объявил сержант Кошкин.
- Мало! Я объявляю пять суток гауптвахты курсанту Славскому, - сказал начальник школы. - А взводу объявляю: в течение трех дней после отбоя строевые занятия. Если кто думает, что прибыл сюда читать какого-то там Шекспира, пусть знает, что это глубоко ошибочное мнение.
- Да мы...
- Молчать!
- Разрешите сказать, товарищ майор!
- Молчать! Разойдись! Становись! Разойдись! Становись! Сми-ир-на! Вольно!
Меня на следующий день отвезли на гауптвахту городским транспортом в сопровождение сержанта Артемьева, вооруженного винтовкой.
- Тебе повезло, - сказал Артемьев.
- Как так?
- Тебе могли устроить темную сегодня ночью, но дежурный по школе был предупрежден, и внимательно следил за взводом. Но, к счастью, все спали мирно и ты тоже.
- А если я сейчас начну убегать, вы будете в меня стрелять?
- Буду, конечно.
- Так здесь полный автобус гражданских лиц.
- Не болтай глупости. Никуда ты убегать не станешь. А если даже и убежишь, а я не сумею пристрелить тебя, все равно тебя поймают, и тогда уже будут судить военным судом. Получишь лет пять.
- Так много?
- Пять может, и не получится, но три года точно.
- Тогда я убегать не стану, честное слово. Только зачем послали вас вооруженного, я никак не пойму?
- Положено по уставу.
Уже было одиннадцать часов, когда меня сдали на гауптвахту.
- У, в нашем полку прибыло, - сказал один здоровяк, протягивая руку. - Здесь свежий воздух, сосны, все, правда, огорожено колючей проволокой, но, какая разница. Спим в палатках: ни тебе зарядки, ни уставов, кормят хорошо, ни на какие работы не посылают. Да здесь курорт, браток. За что тебя сюда, а?
- Держал в тумбочке томик Шекспира, - признался я.
- А я по морде съездил сержанту. Слишком придирчивый.
Действительно, это была не гауптвахта, а маленькое курортное местечко в небольшой лощине, где росли высокие сосны. Солдаты-повара сами приносили по две порции "заключенным", чайники, наполненные сладким компотом, или чаем, всякие булочки к чаю и даже конфеты.
Требование было одно: не покидать территорию губы без разрешения начальства. А кто будет покидать маленький райский уголок, где нет ни криков, ни оскорблений, ни муштры?
Мне показалось, что эти пять дней он находился на курорте и с великой неохотой возвращался в свою полковую школу, которая теперь готовилась к смотру. Курсанты встретили меня с интересом, стали задавать много вопросов и мое наказание отнесли не к моему капризу, а к дурости начальника школы.
- Да он- во! - крутили курсанты пальцем у виска. - Хохол, придурковатый! Лишнюю звездочку пытается заработать на наших горбах! Чтоб ему зенки повыскакивали! Мы сразу поняли, что ты не виноват. Он, конечно, не знает, кто такой Шекспир, он думает, что Шекспир это Уинстон Черчилль, мурло-сверло.
5
Заместитель начальника школы подполковник Перепелка был нашим любимцем. К нему всегда можно было подойти, спросить, пожаловаться, поплакаться, как к родному отцу.
- Ну-ну, будь мужчиной. Надо привыкнуть к строгой воинской дисциплине, а когда окончишь школу, тебе присвоят звание сержанта, поставят на должность командира отделения, самому придется быть таким же требовательным. Без этого не сможешь руководить отделением. Повышает голос сержант, а ты слушай и говори: виноват, вот все, что от тебя требуется, а ты нервничаешь, обижаешься, как мамкин сынок.
- А почему нас лишают сна? Кровать по несколько раз заставляют заправлять? Письмо, полученное от родителей только сидя на толчке можно прочитать. Сержант унижает нас, обзывает всякими непристойными словами. Сержант Артемьев...от него жизни нет...
- Я поговорю с ними.
- О, не надо, товарищ полковник. Наши сержанты - мстительные люди, а нам служить - во сколько, -просил я подполковника со слезами на глазах.
Подполковник Перепелка мало что мог сделать. У него у самого были нелады с начальником школы. Начальник школы был настоящий солдафон, служака, всегда требовал жесточайшей дисциплины в школе, сам любил орать на курсантов, не выбирал выражения, подавая тем самым нехороший пример сержантам, непосредственным руководителям курсантов. Кроме того, среди сержантов шло тайное соревнование, кто больше может унизить подчиненного и в этом первое место принадлежало сержанту Артемьеву. За ним пытался тянуться сержант Сухэ, который плохо говорил по-русски и это ему сильно мешало.
- Я хочу привести пример, - сказал начальник школы на одном из совещаний сержантов. - Старший сержант Артемьев...
-Вы ошиблись, товарищ майор,- сказал сержант Кошкин. - Артемьев всего лишь сержант.