Страница 26 из 43
Постепенно мы понимаем, что то, что мы называем "пустыней", то есть местом, где ничего нет, на самом деле представляет собой целый мир, битком набитый различными вещами: звуками, жизнью, энергией, красотой. Пустыня, ее растительность, необъятные горизонты, молчание, спокойствие, закаты и чистый воздух - все это помогает нам оказаться ближе к Духу, не только Духу, одушевляющему и скрепляющему этот мир, но и Духу внутри нас. Уже далеко за полдень я решил сделать привал и выбрал место для лагеря. Горы были уже довольно близко. Мы двинулись к назначенному месту, и, добравшись до него, ощутили какую-то особую свежесть атмосферы. Вокруг все дышало спокойствием и миром. Эта свежесть, серовато-голубые тона начинавшихся сумерек, и вообще все вокруг говорило о том, что место было выбрано правильно. Метров за шестьдесят от нас виднелось что-то вроде... берега реки? Да, только без воды - это было похоже на русло высохшей реки. Может быть, оно не всегда бывает сухим, может быть, раз в году оно превращается в реку в пустыне? Во всяком случае, песок на берегу как нельзя лучше подходил для ночлега. Мы подошли поближе и каково было наше изумление - тут оказалось полно пейота! Под зарослями кустарника было множество ростков священного кактуса, они располагались поодиночке и группами до пятнадцати штук. У некоторых на макушках виднелись распустившиеся цветы. Сомнений не было, выбранное нами место было домом Хикури, Великого Духа, обитавшего в пейоте, по поверьям виррарика - одного из воплощений Голубого Оленя, Тамаца Кахуллумари! На миг мне показалось, что ночевать здесь будет слишком опасно, но потом передумал - все-таки место достаточно спокойное и тихое. Присутствие Духа места ощущалось каждой клеточкой тела. Мы уже здесь, сказал я себе, мы пришли к Духу, и Дух с нами. Я лишний раз убедился, что действовать безрассудно или легкомысленно в месте обитания Духа просто опасно.
Предупредив членов группы, чтобы они не прикасались к Хикури, я направился вместе с ними к руслу высохшей реки, осторожно обходя кактусы. Русло было сухим, но я понял, что оно живое - ясно чувствовалось присутствие Духа Воды. Да, место вполне подходило цля ночлега, и если бы приключилось что-нибудь неприятное, мы всегда могли вернуться сюда и оказаться под защитой Духа этого места.
Мы занялись сбором хвороста и прочего горючего всего, что годилось для создания дома Татевари. Собирая хворост, мы стремились избежать встреч с опасными или ядовитыми животными, а также не пораниться о колючки, и в то же время продолжали тренировать внимание, чтобы достичь состояния повышенного осознания. Как только хвороста оказалось достаточно, мы поставили палатки, и впервые за день поели (хотя кое-кто решил даже сейчас не нарушать поста).
Все мы находились в каком-то особом состоянии духа. Мне даже не нужно было ничего говорить - все и так вели себя как можно тише, стремясь не нарушать спокойствия и умиротворенности пустыни. Каждый занимался своим делом, избегая лишних разговоров, стремясь не рассеять внимание. Надвигалась ночь. Да, наконец-то, подумал я, мне удалось привести в это святое место тесно сплоченную и хорошо подготовленную группу единомышленников. Интересно, что еще ждет нас за этой открывшейся дверью?
Мы вышли на небольшую полянку и стали ждать наступления полной темноты. Некоторые остались стоять, другие легли на землю. Мы молчали, неотрывно всматриваясь в сгущавшуюся темноту, стремясь слиться со скалами и кустарником, отбрасывавшими все более длинные тени. Мы стремились впитать в себя пульсацию пустыни, настроиться на ее волну, слиться с ней. Только это и ничего больше. Мы понимали, что если мы не шелохнемся, если мы не нарушим тишины, просто "будем здесь", то станем частью пустыни, частью заката. Наше шумное повседневное "я" постепенно растворялось в тишине и спокойствии пустыни.
Стемнело, наш взгляд обострился, и мы поняли, что эта тьма иллюзорна - на самом деле, мы могли видеть в ней! Благодаря какому-то голубоватому свету, разлитому в воздухе, мы могли различать формы и тени - не нужно было даже включать фонарики. В конце концов; мы сами ничем уже не отличались от теней. Воздух был теплым, именно теплым, не горячим и не холодным. Взглянув на часы, я понял, что прошло уже несколько часов, но для нас время остановилось. Я осознал, что настало время для действия - мы уже слились в единое целое, которое у нас было принято называть муэгано. И как это произошло, никто так и не понял, просто, ничего не говоря, без чьей-либо команды или знака, люди начали сползаться друг к другу, образуя муэгано. Я взглянул на небо, и подумал о том, что каждый раз, когда мне кажется, что я уже видел самое прекрасное, что только может быть в мире, он преподносит мне что-то новое, еще более прекрасное - и так, видимо, будет всегда, до самой смерти. Чистое, звездное небо пересекала полоска Млечного Пути. От всего сердца возблагодарив Источник жизни за явленное нам чудо и возможность наслаждаться его красотой в этом пустынном месте, мы начали готовиться к новому действу.
Прежде всего, нужно было разжечь огонь. Это сделал я, действуя осторожно, как учили меня мои индейские братья, живущие в горах. Такое ритуальное возжигание, если соблюсти все детали до тонкостей, всегда открывает двери для общения с твоим Первопредком, самой древней из всех Сил, Огнем Татевари. Ночь в пустыне прошла под пение песен о Силах, в ритуальных танцах и медитации при безмолвном созерцании огня. Перед рассветом некоторые улеглись спать, а другие остались разговаривать с Великим Предком, испрашивая у него совета или помощи, благодаря его от всего сердца за свет и тепло, его ниерика. Никто не захотел скрыться под пологом палатки, настолько было хорошо под открытым небом.
А здесь очень хорошо чувствовалось присутствие Силы. Сам Дух Хикури присутствовал здесь, подталкивая нас в мир зеркал, где мы можем увидеть отражения наших сердец и самой жизни - как сияющую внутреннюю сущность, так и их угасшие тени.
На другой день мы практиковали внимание первого и второго уровня, изучали прилегавшую местность, чтобы быть в состоянии всегда вернуться на "наше место". Оказалось, что упражнения стали выполняться гораздо эффективнее, чем прежде вероятно, благодаря самой энергетике места. Чувствительность восприятия и желание достичь цели многократно возросли, мы легче преодолевали привязанность к тоналю, легче видели и воспринимали явленное нам. Мы готовились к битве, предстоявшей этой ночью.
В соответствии с характеристиками энергетики и яичными качествами членов группы, я разбил ее на два самостоятельных отряда: менее подготовленные и дисциплинированные воины были отправлены на правый фланг, а более подготовленные и сосредоточенные на духовном продвижении - на левый. Каждый отряд разбил свой лагерь и развел свой костер на расстоянии примерно трехсот метров друг от друга.
На первом этапе, который должен был начаться за пару часов до наступления сумерек и продлиться примерно до конца заката, обоим флангам предстояло действовать совместно, предприняв самую яростную атаку на фетишей личностного эго. Этот враг очень силен, и я не был уверен, что нам наверняка удастся одержать победу. Затем отряды должны разделиться: левый фланг приступит к выполнению ритуальных практик, обеспечивающих доступ в иную реальность, к осознанию иного "я", правый же фланг займется отработкой техники нестандартного подхода к освоению привычной реальности. Таким образом, оба отряда займутся двумя основными задачами воина, а по сути, двумя основными сферами мира и личности: тоналем и нагуалем. Вечером битва с фетишами личного эго была в полном разгаре: воины поодиночке удалялись в пустыню, и с того места в высохшем русле, где я расположился, был отлично слышен ее шум! Это было впечатляющее зрелище. Хотя в глубине души я сомневался, что все бойцы вернутся победителями, скорее всего, придется еще не раз увидеть возвращение чудовищных фетишей, в очередной раз торжествующих свою победу над настоящей жизнью. Представив себе, как эта орда чудовищ врывается в наш лагерь, я содрогнулся от ужаса. Вот воины потянулись назад в лагерь, и - о чудо! - это были мои друзья, пережившие тяжелую битву, заставившую напрячься все их существо до глубины души, только освободившиеся от бремени фетишей. Хотя, к сожалению, торжествовать было еще рано - надвигалась ночь, а у нас было еще столько дел!