Страница 11 из 27
За почти тридцать лет знакомства с ним Олег впервые видел, как Влад плачет. Из его глаз крупными бусинами катились слезы по, кажется, вмиг постаревшему лицу.
– И Олю не спас, и дочь на мучение обрек, жуткую судьбу и смерть. Еще и внучку, выходит. Господи, как же она страдала все эти годы, выходит. А я даже не замечал. Считал ее бездушной и жестокой. А она так просто боль свою прятала. За всю свою жизнь так и не узнала, что такое любить и быть любимой. А хотела. Я уверен, что она просто хотела быть, как все. Если бы ей дали такую возможность.
Аверин готов был, провалится в преисподнюю, видя стенания и слезы друга. Но понимал, что нужно молчать, чтоб дать ей этот шанс на новую счастливую жизнь. Я клянусь тебе, Влад, она у нее будет счастливой. Самой счастливой. Повторял про себя Олег, стараясь хоть как-то оправдать свой поступок.
- Знаешь, я тут такое нарыл. Они ведь над ней даже сексуальные эксперименты проводили с пятнадцати лет. Всего с пятнадцати. Как только исполнилось, так и… Ой, Боже ж ты мой! Они это искусством любви называли! Боже, это, это было ужасно! Даже оргии с мужиками. Мне так плохо стало, я не посчитал, но больше трех точно было.
Олег почувствовал, как кружится голова, как затошнило, как ярость заполнила мозг.
- А генералы приходили на это смотреть и потешались над ней. Но благодаря этим экспериментам крепла и возрастала ее ярость, а значит, и сила. Однажды, когда ей было шестнадцать и к ней привели четырех мужиков и женщину, она просто разорвала их на куски, живых. Ее пытались унять, она разозлилась настолько, что один из корпусов взлетел на воздух. Все от одного ее взгляда загоралось, взрывалось, и сами стены покрывались трещинами и рушились. И только тогда эксперименты прекратились.
Вербицкий наотрез отказался участвовать в этом. Он занимался обучением ее боевым искусствам и самоконтролю. Относился к ней более человечно, чем другие. И когда ей исполнилось восемнадцать, они решили, что пора экспериментировать с оплодотворением. Насильно она бы не позволила. И кандидатуры лучше Вербицкого у них не было. Она, в конце концов, была загнанной, затравленной девчонкой, которой хотелось хоть чуть-чуть тепла. Влад залпом выпил стакан воды, пытаясь взять себя в руки.
- Мне тоже жаль Дору. Будем надеяться, что теперь она в лучшем мире. Ты приляг, отдохни, – черт! Гореть мне синем пламенем в аду! Ругался про себя Олег.
- Надо как-то хоть помянуть ее по-человечески. Я отпрошусь вечером с больницы. Ты придешь?
- Может. Не стоит торопиться. Тела все равно нет. Лежи, лечись. Помянуть всегда успеем.
- Хорошо. Тогда завтра. Мне еще как-то не очень.
- Давай, держись.
На прощание Олег крепко обнял. Влада и быстро вышел из палаты. Тут же зазвонил телефон. Номер был неизвестен. Но Он знал, что звонит Дора.
- Ну как он?
- А как можно себя чувствовать, узнав о смерти дочери и внучки? И еще кое о чем…
- Ох, пи…. Только не говори мне, что он все эти видео смотрел, – рявкнули в ухо капитану истерично.
- Я, я не знаю,… может, и не все, но кое-что – точно!
- Ладно, уничтожу их немедленно. Не хватало еще, чтобы и ты полюбовался!
- Я и не собирался, не могу! Я не…
- Не было ничего такого в моей жизни, ясно? Забудь, как я забыла, ясно? – вдруг рявкнула Дора. Послышался звон разбитого стекла. Опять мощный выброс энергии.
-Хорошо, милая, хорошо. Не было, так не было. Что ты там разбила? Надеюсь, не мой аквариум?
- Нет. Я в мебельном салоне. Выбираю обстановку для дома.
- У тебя есть деньги?