Страница 80 из 112
— И часто у вас приступы агрессии?
— Я вас напугал? Ещё раз прошу меня простить. Мне не по себе в последнее время.
— Это вполне объяснимо и по-человечески понятно. Вы - современное чудо. До сих пор не пойму, как вам удалось не замёрзнуть а Пустоши? — доктор с хитринкой во взгляде посмотрел на меня, я выдержал взгляд. — Антидепрессанты принимаете?
— Да. И с нетерпением жду возвращения на Эллион.
— Понятно. Возьмите успокоительное, - Эрик устало порылся в контейнерах и, найдя нужный, передал мне. Ирония судьбы: я пришёл за одним, а получил другой!
Разговор иссяк. Эрик ждал, когда я уйду.
— Зачем они здесь?
Мой взгляд был прикован к заставленной кушетке.
— Готовлю к отправке в Аталью. Это старые, ненужные излишки. Почему вас это интересует?
— Никогда не видел, чтобы лекарства вот так горой лежали где-то, кроме склада. А вы подумали, что я хочу их украсть? Да зачем мне они?
***
Дорога обратно до субмарины пролетела почти незаметно. Белая пустыня и сильный ветер, вздыбливающий барханы сугробов – вот и всё, что я запомнил в сумерках зимнего дня.
Двадцать седьмого января я покинул станцию с чувством еле скрываемого облегчения. Так и не смог определиться, на чьей стороне были мои симпатии. По-человечески я жалел Александра, несмотря на многочисленные убийства и покушение на меня. Было в нём что-то великое, что разбилось, разменялось и разлетелось о скалу бытовых конфликтов. Алик, напротив, вызывал гадливое чувство презрения: не из-за присвоения чужого открытия. Этот тип никого не любил, а лишь использовал в своих неправедных целях.
Я изменил дневниковые записи, превратив их в сухое изложение планов. Поступил так ради них обеих: Николь и Евы.. Они, в моем понимании, истинные жертвы мужских игр в тщеславие. Мужчины сильнее, а женщинам ни к чему, чтобы их имена трепали на каждом углу в связи со скандальной историей на Оке!. Да, я всё ещё злился на них, на Еву даже больше. Но я хотел дать им обеим шанс начать всё с начала.
Мысли вертелись в голове, делая меня неразговорчивым и угрюмым собеседником. Марк не приехал, я вздохнул с облегчением. Результатов по пирогеналу не было. Даже Тренц, с которым мы делили каюту “Касатки” - подводной субмарины, бросил попытки меня разговорить.Оказалось очень удобно прикрываться пережитым стрессом, и парень перестал лезть ко мне с душеспасительными беседами. Некоторые упорно продолжали лепить с меня образ героя.
— Какое счастье, что мы будем жить в одной каюте! Будет о чём рассказать детям! — восторженно лепетал он.
Первые дни меня напрягало щебетание Тренца и его назойливое желание оградить от бытовых трудностей. Он всерьез предложил командиру сделать исключение в расписании гигиенических процедур: вместо положенного душа раз в шесть дней, позволить мне мыться в два раза чаще. Я раздраженно возразил, но командир всё равно приклеил мне ярлык “капризной звезды”. Вторую часть путешествия Тренц не прекращал попытки рассказать мне о себе. Поняв, что я не слушаю, он принялся сверлить меня обиженным взглядом.
С Евой мы часто виделись в столовой и на общих собраниях. Она приветливо улыбалась, кивала, даже однажды помахала рукой через столы за ужином. Мы сидели не вместе, что лично меня удручало. Однако, как бы то ни было, отныне нас связывало прошлое. И каждый раз, когда один неслучайно натыкался на взгляд другого, оба знали: нас тянуло друг к другу.
После Ока изменений во мне стало ещё больше. Казалось, порой, что я прожил и умер на белой Пустоши Альфельда под всевидящими звездами. Они продолжали приходить в сны, те стали более ясными, как откровения. Мне снилось, что я и сам стал звездой, осколком, брошенным на Землю. Чтобы не готовила мне судьба в лице Дэниель Торкс, начальницы Евы, жить в Эллионе, судя по снам, мне было не суждено.
Было в пророчествах и кое-что ещё. Вернее, кое-кто. Странная девушка в белом, которую я видел перед нашим с Джеем последним заданием. Она беседовала со мной в белой комнате, опутанной проводами, и говорила что-то важное касательно моего будущего, но слов я не разбирал.
Вместо этого тщетно убеждал себя, что это просто галлюцинация от смеси в крови антидепрессанта, транквилизатора, пирогенала и сэлина. Но чутьё говорило обратное. Пророчества всегда сбывались. Я попытался выведать о незнакомке в белом у Тренца. Сначала тот непонимающе хлопал глазами, потом решил, что я разыгрываю его, или, что ещё обиднее, издеваюсь. И замолк обиженно на полдня.
Спросить у Евы? Не хочу, чтобы и она сочла меня окончательно свихнувшимся чудаком. Выкину азиатку из головы! Пророчество само меня найдёт.
В Лаконии не наткнуться бы на Марка!
***
Каюта врача была точной копией той, на “Сирене”. Доктор с усталыми глазами и труднопроизносимым именем в тишине и при свете лампы изучал мое досье.
За пару дней до стыковки с Куполом мне подвернулся удобный случай, чтобы завладеть пирогеналом. Воистину, когда не ждёшь, даётся. Ищешь - бежит.