Страница 72 из 112
Александр торопливо поднялся, я почти перестал его видеть: перед глазами плавали разноцветные волны. Больше слухом, чем зрением, понял, что они идут ко мне. Я был должен что-то придумать, чтобы хоть отсрочить свою смерть. Для чего? Не знаю, просто мне стало страшно так, как никогда раньше!
— А почему Николь не пришла со мной попрощаться? Стыдно стало? — с фальшивым смешком задал я вопрос, ответ, на который был неважен.
Громко хмыкнула Алины. Я не видел её, но представил, как она скривила губы. “Наверняка, Александр избавится от неё после, ” – подумал я со злорадством.
— Ах да, Николь! Совсем забыл сказать маленькую деталь: я пришёл на помощь любимой женщине, но не успел её спасти из рук помешанного. И теперь прибываю по этому поводу в подавленном состоянии, так что помощь психолога мне будет кстати, - Алина засмеялась словам Рэнга.
— А новая пассия не боится, что со временем ты пожертвуешь ей также, как сейчас - Николь?
— Смотри, Алекс, ему жаль Николь! Никак влюбился, совсем как Алик! — её глупый смех убьёт меня раньше, чем яд в чае. Кстати, как долго действует яд, и смертелен ли? Но самое главное: смогу ли когда-нибудь, если даже и выживу, нормально ходить?
— Хватит разговоров, мы не болтать пришли! — резко оборвал её Александр. – И эта пешка отыграна.
Уже ничего не видя, кроме размытых пятен, я почувствовал изоленту на лице и укол в шею слева. Что-то изнутри сдавило горло и продолжало медленно, методично усиливать хватку. В ушах появился противный, нарастающий звон, я услышал собственный хрип, похожий на карканье старой вороны. Боли не было, я провалился с головой во что-то чёрное и липкое, как смола.
***
Тьма была повсюду. Я ничего не чувствовал, слух и зрение тоже отсутствовали. Казалось, что я перестал существовать.
И словно Бог желал опровергнуть мои мысли, я ощутил далёкую, мелкую тряску. Жив! Радость медленно заполнила душу, подарив надежду. По-прежнему не было видно ни зги и трудно вздохнуть. Я прислушался, но голосов не услышал, только далёкое завывание ветра.
“Скрылся на снегоходе. Более не видели”, — вспомнил я слова Рэнга.
Значит, сейчас они отвезут меня подальше и бросят, вернувшись на другом. Почему же не убили сразу? Неважно. Главное, у меня появился шанс на спасение. Я не представлял, как мне избежать холодных лап смерти, но почему-то верил, что выживу.
Тряска прекратилось, гудение двигателя стихло. Мы были на месте, где бы оно ни находилось. Чёрная пелена отступила, я зажмурился от яркого света, направленного в лицо. Он тут же исчез, меня поволокли за ноги, зато возвратилась чувствительность в теле. На задворках сознания вползала далёкая боль в ногах и руках. Слепящий снег заставлял часто моргать, выступали слёзы. Правую щёку саднило. Только бы не убили! Пока я жив, есть надежда.
Чьи-то сильные руки перевернули моё тело. Было холодно. Первое, что я увидел: звёздное небо. А после – шефа. Он заговорил спокойно, даже с сожалением, словно врач у постели пациента в агонии:
— Мы оставим тебя здесь. Со тёплой одеждой внутри снегохода. Только не надейся выжить – ты обездвижен и скоро умрешь от переохлаждения. Вряд ли это тебя утешит, но мне искренне жаль. Если хочешь, можешь спросить что угодно. Но только один вопрос.
— Почему вы меня сразу не убили? – услышал я свой хриплый слабый голос.
— Ты не поверишь, но я - не убийца. Я учёный, - он снял очки, и усталыми покрасневшими глазами посмотрел вдаль. — И не получаю удовольствия от смертей. Вместо прогулки по Альфельду я предпочёл бы сейчас находиться в своём кабинете. И во- вторых, так будет правдоподобнее, если твоё тело всё таки найдут.
— Зачем вы так жестоко обошлись с Николь? Она вас любила…
— Это уже второй вопрос, но я отвечу. Я не заслуживал её, наверное. Может, не любил. Перестал жалеть. Или всё сразу. Перейдя черту, сложно остановиться. Она мне наскучила.
Шеф бросил взгляд на прозрачный браслет.
— Тебе известно, что при температуре минус пятьдесят два нельзя находиться на Поверхности раздетым больше, чем минут двадцать? Уже прошло больше половины. Прощай, Макс и прости. Алина тоже передаёт извинения.
— Это всё она придумала. Зачем вам такая? — голос мой был сиплым и еле слышным.
Александр встал, надев очки, и пропал из виду. Повернуть голову было уже невмоготу. Зато я отчётливо слышен звук отъезжающего снегохода. И восстановилась тишина, в которой существовали только я и звезды.
Я сравнивал своё пророчество и реальность. В конце концов, не думать же о смерти в последние восемь минут! Если всё правда, она и так стоит близко, ожидая, пока я уже не смогу открыть глаза. Сомневаться в словах Александра не хотелось: он - воплощение совершенной логики.
Я вглядывался в небо, словно оттуда могла прийти помощь. Звёзды были яркими, холодными, любопытно мигающими.