Страница 8 из 19
– Упала на самое дно самого глубокого ущелья?
– И не говори, один за другим!
То ли она недоумевает, то ли восхищаться – и то, и другое Евгении неприятно. Ничто так не радует, как неприятности товарища, шутил Аркадий. Неужели и у них та же самая бесхитростная радость, а вовсе не дружеское сочувствие?
А, может, дело вовсе не в том, как к её падению относится Надя, а в том, что в своих прегрешениях вообще приходится признаваться?
– У тебя все на лице написано! – раньше смеялась Надя. – Свои чувства ты скрывать не умеешь.
А теперь, когда Евгения так удачно учится их скрывать, Надя злится. Подруга, которую она знает много лет, вдруг открылась новой, неизвестно гранью. Но эта грань – как тонированные стекла в их автомобиле. Вроде, и окно, но за ним ничего не видно!
Почему она не открыла дверь Алексею? Разве он её чем-нибудь обидел? "Не хочу я после Светки подбирать её объедки! – мысленно декламирует Евгения и краснеет от собственной несправедливости. Говорить так нечестно… Ну хорошо, у неё вчера нравственные ориентиры сдвинулись. Хоть и не были они со Светланой близкие подругами, а всё равно перед нею стыдно. Впервые в жизни услышать о себе – непорядочная! Нет, это чересчур! Неужели теперь до конца жизни она будет угрызаться муками совести? Надька давно спит сном младенца, а Евгения всё ворочается с боку на бок, и думает, думает…
С Алексеем она не испытывала дискомфорта. Наверное, он неплохой человек. Но легкость, с которой он оставил Светлану… Взял, да и перешёл из одной постели в другую. Как бы ни изменилась Евгения, но в этом случае она согласна с Козьмой Прутковым: "Раз солгавши, кто поверит?"
"Все, хватит самоедства!" – приказывает себе Женя и начинает всеми известными ей средствами призывать к себе сон: считать баранов, прыгающих через плетень, расслабляться по системе йогов, представлять себя на пляже… Какое-то из средств срабатывает, и она засыпает.
Утром Евгения с Надей делают зарядку. Критически оглядев в зеркале свои фигуры, они решают:
– Пришло время вплотную заняться внешним видом!
Евгения раньше не обращал внимания, что её фигура в последнее время как бы потеряла четкость. Так медленно оплывает, теряя свою форму, свеча.
– Оплыла фигура, оплыла душа, – говорит вслух Евгения.
– К чему ты это? – не понимает Надя.
– К тому, что много лет я день за днем погружалась во что-то серое, амфорное. Ночи без любви, дни без интереса. Последний раз в театре я была… три года назад!
– Мы были три года назад!
– Вот видишь! Всё, начинаем новую жизнь!
– С чего, если не секрет?
– Например, с езды на велосипеде.
– А где мы возьмем велосипеды?
– Сегодня же этим займемся. Не может быть, чтобы ни у кого из знакомых не было велосипеда… Потом, нужно наконец обратить внимание на своих детей. Я уже забыла, когда в последний раз по душам разговаривала с Никитой… Потом – наши бедные матери! Разве мы о них заботимся? Только тем и занимаемся, что подкидываем им внуков…
– Минуточку! Не части! Осади! Назад! Тпру! Твой любимый Козьма Прутков говорил: "Если у тебя есть фонтан, закрой его, дай отдохнуть фонтану!"
Они открывают дверь на лестничную площадку и Надя, поставившая было ногу за порог, отдергивает её.
– Мамочка, на мне колготки "Голден леди", а тут какой-то фанат бросил вязанку хвороста!
Вдвоем они вносят в квартиру лежавший на коврике у двери огромный букет роз.
– Лешенька, Лешенька, сделай одолжение, не дари букет цветов нехорошей Жене! – выдает экспромт Надя и самодовольно замечает. – Ты – композитор, я – поэт!.. Розы в ванну брось, воды налей, может, к вечеру отойдут, – в ведро поставишь.
Ну и денек сегодня суматошный! Клиенты идут косяком: заказы, заказы. Кажется, администрация всерьёз решила поднять экономику края – двое заказчиков, например, начинают строить заводы. Один – сыроваренный, другой – пивоваренный.
– Пиво будем пить, сыром закусывать! – потирает руки главный.
Раньше по штатному расписанию он проходил как заведующий отделом, теперь называется – главный специалист. К сожалению, на зарплату новое название его должности не сильно повлияло. Раньше Евгению суета раздражала. Она копалась потихоньку своем углу, а тут появлялись посторонние люди, отвлекали. Теперь то же самое её будоражит. Тем более, что президент строительной фирмы прибыл в их проектный институт самолично. Совсем недавно он начинал в фирме не то мастером, не то прорабом, и вот уже – президент!
Когда-то они обращались друг к другу на "ты" и по имени. А теперь:
– Евгения Андреевна!
– Валентин Дмитриевич!
И надо же! Вышеназванный президент почтил своим присутствием скромный уголок, где трудилась старший специалист Лопухина.
– Евгения Андреевна! Вы расцвели вместе с природой! Я даже не ожидал, что из скромного бутона может проклюнуться такая роскошная орхидея!
Однако, как быстро эти новоиспеченные президенты учатся галантности!
И что странно, комплимент она принимает, как должное. Даже зеркало, с которым она прежде лишь сверялась, правильно ли накрашены губы, утверждает: Евгения изменилась! Неужели для того, чтобы осознать свою женскую привлекательность, надо развестись? Отказаться от многолетнего благополучного брака… Лучше сказать: благополучного в глазах других. И ведь внешняя перемена далась без особых усилий; новая прическа, другая помада, туфли на каблуках…
– Я к вас, любезная Евгения Андреевна, не из праздного интереса подошел. Мне нужен референт. Лучше вашей кандидатуры трудно найти: специалист первоклассный, со знанием английского.
Что есть, то есть! Мать Жени всю жизнь английский язык в институте преподает. Ну и дочка маленько спикает!
– Понадобится, пошлем вас на курсы компьютерные, за счет фирмы, – журчит над ухом змей-искуситель. – А оклад для начала, так сказать, на период обучения…
И называет цифру, в четыре раза превышающую её теперешнюю зарплату…
– А подумать я могу?
– Ради Бога! – всплескивает руками президент и достает из кейса украшенную золотом визитку. – Звоните, как только надумаете!
– Юрист вам случайно не нужен? – вроде между прочим спрашивает Евгения; если она надумает, хорошо бы и Надю под боком иметь!
– Этот вопрос решается, – с интересом смотрит на неё президент. – У вас есть подходящая кандидатура?
– Есть!
– Тогда при встрече и поговорим!
Ох уж, эти фирмачи! Поговорим! То есть, посмотрим. И не согласился, и не отказал… Если честно, Евгения переходить куда-то из института боится. Как и многие из её коллег. И хотя именно в госучереждениях случалось месяцами не платили зарплату, у граждан по-прежнему привычка – доверять государству и не доверять частным фирмам.
Она старается пока не думать о предложенной работе, но солидная цифра в рублях продолжает упорно маячить перед глазами. Может, рискнуть? В конце концов, что она теряет?!
– Постоянную работу! – поднимает голову второе "я". – И все виды социальной защиты. А здесь? Полное бесправие! Не угодишь начальству выпрут без выходного пособия!.. Или, как говорят в Одессе, кто не рискует, тот в тюрьме не сидит?!
Евгения не выдерживает перепалки с самой собой и идёт искать третейского судью – Надю.
– Рискни! – говорит та. – Если фирма надежная, ты сразу перестанешь ощущать на себе скачки инфляции и выбирать колбасу по цене, а не по вкусу. Или думаешь от Аркадия больших алиментов дождаться?
– Не думаю.
– Тогда – вперед! А я за тобой следом. Как знать, не указывает ли тебе судьба новую жизненную дорогу?
Надя – фаталистка. Она верит, что в жизни ничего не происходит просто так. Если что-то удается, значит, судьба! Не удается – значит, не судьба!
Незаметно заканчивается рабочий день. Зато не заканчиваются сюрпризы. На ступеньках, у "парадного подъезда" маячитАлексей. "Он ждёт Светлану", – успокаивает себя Евгения, но тот выхватывает её из толпы, ненавязчиво оттесняя к стоянке машин.