Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 86

            К полудню вышли на широкую торфяную марь, далеко отодвинувшую кромку тёмного леса. Ровная её поверхность тут и там была усеяна огромными окатанными валунами, череда которых густела по направлению к всхолмлённой Таасан и превращалась в неровную гряду. Как только охотники вступили на торфяник, с гряды долетел гадливый смех юхти, заставивший охотников взять луки наизготовку. "Снова они! - сокрушённо подумал Атхо, обводя гряду навороченных в беспорядке глыб тревожным взглядом. - По пятам идут, не отпускают". Брат выглядел не менее озадаченным.

            Несуразные, с тонкими задними конечностями и мощным, льву подстать, корпусом и передними лапами, горбатые, юхти, держась на расстоянии, неотступно сопровождали охотников. Их рыжие, в сажных пятнах, бока промелькивали между серых глыб курума, показывались в лохмах кривой еловой поросли, проглядывали в зарослях давно облетевшей карликовой берёзки. И всякий раз, взглядывая в их сторону, охотники хмурили брови и сердито сопели, уже предвидя, что и на сей раз, ночью, им не видать покоя.

            Миновали марь, неширокий лесок, затем снова ступили на пружинящую поверхность торфяника; потом опять шли лесом, в который вползал замшелый курумник. И по-прежнему юхти сопровождали каждый их шаг, немедленно обнаруживая себя, заполошно бросаясь наутёк, если кто-нибудь из братьев сходил с тропы и делал несколько шагов в их сторону, возмущённый наглостью тварей, подбиравшихся всё ближе и ближе.

 

*

            Та ночь не стала самым страшным испытанием, что выпадали на их долю. Всё прошло, как и всегда: под утро заявились юхти, и поджидавшие их прихода охотники осыпали отвратительных образин стрелами. Примечательным был тот факт, что им удалось уложить одного юхти и остальные, подтверждая свою тёмную суть, прямо на глазах у людей накинулись на своего неудачливого собрата, и растерзали его, буквально разодрав на клочки. Атхо и Алмори всё это отлично видели, так как происходящее было хорошо освещено светом костра, который братья поддерживали всю ночь, поочерёдно подкладывая в него дрова. Покончив с погибшим собратом, юхти гурьбой откатили в темноту и более не тревожили охотников.

            Затем юхти вообще пропали на несколько дней. Братья даже начали было подумывать, что избавились от их опеки окончательно, но, как вскоре выяснилось, обрадовались они преждевременно. Преследования и нападения возобновились с не меньшими напором и частотой в один из серых полдней.

            Меж тем, осень сдавала свои права. Отзвучали печальные клики покидающих родину птичьих стад в небе; утих рёв оленей-самцов, сражающихся за самок на моховых проплешинах Таасан; обмелела река и впадающие в неё притоки. Лес всё более проваливался в оцепенение: топорщили лысые ветви, лишившись последних прихваченных заморозком листочков, берёзы и осины, скинули иглы, до последнего противостоявшие натиску холодов, лиственницы, утратили сочный налив сосны и ели. Мир сущий засыпал, погружаясь в покой.

            Пришёл, наконец, день, когда кружащиеся в стылом воздухе снежинки, опускаясь на землю, уже не таяли, а ложились тонким белым покрывалом. И уже чувствовалось: тепло более не вернётся.

            Алмори и Атхо, измождённые бессонной ночью и долгим дневным переходом, медленно продвигались по запорошенному безлесному пространству. Тёмные воды реки терялись за серо-коричневыми зарослями ивняка. Серый день был на исходе. Пора было подумать о ночлеге и отдыхе, но охотники были обеспокоены иным. Далеко позади, не приближаясь, но и не отставая от двух путников, их следом шли крапчатые юхти. То и дело оглядываясь на пройденный путь, охотники натыкались взглядом на движущиеся позади тёмные точки. Присутствие юхти делало необходимость остановки на ночлег невыносимой. Братьям снова предстояло испытать все тяготы ночного бдения: ведь сегодня, юхти снова станут кружить вокруг куваса, а набравшись решимости, полезут на рожон. И снова будет бой; юхти будут падать под стрелами охотников, но снова и снова кидаться на людей, которых вознамерились уничтожить, во что бы то ни стало.

            Три дня постоянного преследования, горячих, на грани отчаяния, схваток порядком истощили братьев. Ни один из них в том не сознавался, но оба уже вконец обессилили. А юхти словно не замечали потерь. Настойчиво шли и шли по пятам. И каждый новый день их оставалось всё столько же, будто они и не падали, сражённые метко пущенной стрелой или ударом копья. Но это легко объяснялось: юхти, по сути своей, телесны лишь наполовину: погибая, они вновь возрождались, и это происходило каждую ночь. И победить их человеку было не можно. Сегодняшняя ночь вполне могла стать для братьев роковой: хватит ли сил до рассвета отражать напуски взбесившихся тварей?

            Лес впереди был уже виден, но это не радовало, а лишь заставляло задуматься о неизбежном.  Каждый обдумывал, что надлежит сделать до подхода юхти. Наученные опытом, не полагаясь более на защиту хёнки и огня, они обносили свои стоянки завалом из сваленных деревьев и коряжин, чтобы затруднить нечисти подходы к хижине. На сооружение этой нехитрой городьбы уходило немало времени и сил. Но и это не помогало, а лишь замедляло стремительность нападений юхти.