Страница 4 из 17
Даже обычно такой красноречивый Лэри ничем не мог утешить Стерко. Он крепко держал друга за плечи, пока они вдвоём осматривали то, что осталось от Калео и Миорка… И Лэри молчал. И Стерко молчал тоже, потому что пытался заставить свою голову работать в направлении поиска. Кто? Как? За что? И конец ли это?
От дома Калео остался фундамент и большой несгораемый шкаф, где Калео хранил семейные архивы, дорогие для себя вещицы, ценности и деньги. Когда пожарные стали его открывать, на свет извлекли сжавшегося в комочек чуть живого Зого. Стерко отобрал ребёнка, хотя врачи и настаивали на отправке малыша в клинику. Да если бы он и согласился, никто не смог бы расцепить руки Зого, обвившие шею Стерко.
Стерко и его ребятишек отправили в пансионат департамента внешней защиты и поселили в отдельном охраняемом помещении. Всю ночь в затемнённых апартаментах раздавался безутешный плач Шото. Зого, к удивлению Стерко, молчал и спокойно лежал у него на руках. Но когда рассвело, Стерко с ужасом увидел, что серые глаза малыша пусты и темны.
В пансионате они провели после трагедии ещё месяц. Медики немного помогли сошедшему с ума ребёнку, но никому так ничего и не удалось узнать о том, что случилось в доме Калео, и как Зого оказался в шкафу. Об этом ребёнок упорно молчал, всякий раз начиная нервничать, когда его пытались расспросить о том, что он видел дома.
К Стерко и малышам никого не пускали, кроме тех ребят-защитников, которые разбирались в трагедии. Но вскоре ни у кого не осталось сомнений – это было дело рук вершителя. Вряд ли престарелый владыка Беспределья мог лично опуститься до такой грязной работы, но по его наущению один из его вассалов легко расправился с близкими Стерко.
Это было вполне объяснимо: до того проклятого дня Стерко почти полгода бился с целой тёплой компанией вассалов вершителя, отлавливая их по закоулкам мироздания и вытесняя в Беспределье. Сеть вершителя была надорвана во многих местах, но о полном её разрушении говорить было ещё рано. Работа была в разгаре, и это была успешная работа. Где, когда допустил ошибку Стерко? Определить это было невозможно. Но вершитель воспользовался этой ошибкой, вычислил того защитника, который встал у него на пути и отомстил Стерко.
Месть удалась. Всем известно, ради чего вершители издеваются над существами с других этажей: уроженцы Беспределья и их отпрыски питаются страданиями и болью. Энергия психики разумного существа – самое вкусное, что есть в мироздании, самое эффективное. Самая мощная подзарядка для энергетической сущности. Чем сильнее эмоциональная отдача жертвы – тем добыча сытнее для тварей Беспределья. Поэтому вершителю не интересно было просто прихлопнуть своего врага, как надоедливую муху. Он, как обычно, предпочёл заставить страдать, уничтожить личность медленно и изощрённо, съесть, заглотить её целиком… Кое чего вершитель, правда, не учёл. Заставить Стерко страдать можно было довольно легко: слишком много личных связей, рви любую и упивайся болью. А вот заглотить целиком личность одного из лучших защитников – задача не из простых.
Выхода у Стерко больше не было. Он был опытен и понимал, что если он останется дома, вершитель вскоре приступит к дальнейшей игре. Он доберётся-таки до детей. Не очень-то Стерко был привязан к двум вечно дерущимся и вопящим хавви-погодкам, но видеть их мёртвыми Стерко совсем не хотелось.
К тому же вершитель вскоре мог узнать, что в окружении Стерко есть ещё кое-кто, чьей жизнью он дорожит больше, чем своей. Этого тем более допустить было нельзя. Категорически.
Поэтому до выхода из пансионата Стерко уже принял решение. Его рапорт о бессрочном отпуске был удовлетворён. Начальство признало положение угрожающим и обеспечило переселение Стерко и его детей на этаж к людям, причём за государственный счёт.
Для хаварра жизнь в человеческом обществе только с большой натяжкой можно было назвать терпимой. Но в нынешнем положении Стерко было два положительных обстоятельства, которые перевешивали многие неприятности и неудобства. Первое – хаварр мог спокойно затеряться среди людей, и его внешность, как правило, подозрений не вызывала. Второе, ещё более важное обстоятельство – у простых вассалов вершителя, равно как и у самого урождённого владыки Беспределья, хватало сил и способностей всего лишь проникнуть на этаж людей. Творить здесь свои бесчинства так, как они это делали в прочих уголках мироздания, им было несподручно: естественные барьеры человеческого этажа работали безотказно. Было доказано на практике: взлом здешних барьеров отнимал у посланников Беспределья все силы, и опасности такие лазутчики вершителя представляли не больше, чем обычные бандиты с больших человеческих дорог.
Здесь, среди не очень понятных и чуждых для Стерко существ, он чувствовал себя в относительной безопасности. Стерко приспособился к жизни на чужбине, понимая, что по-другому действовать он не имеет права. Он должен был прежде всего сберечь жизни Шото и Зого, вырастить их и не дать им забыть о том, кто они такие.
Лёжа на кровати поверх одеяла, он поглаживал Зого по голове до тех пор, пока глаза бедняги не закрылись. Убедившись, что Зого уснул, Стерко все же набросил на них обоих край покрывала и уставился в мрачное тёмное небо за окном.
И тут пронзительно зазвонил телефон.
Стерко никто не звонил, разве что иногда по ошибке. Работая сторожем на автостоянке, он сторонился всех и не сводил ни с кем близких знакомств, поэтому коллеги никогда не обращались к нему даже с просьбами подменить, да Стерко и номера своего никому не давал.
– Да? – осторожно произнёс Стерко, заставляя себя безупречно чисто заговорить на чужом языке.
– Здравствуй, Стерко. Извини, что разбудил…
Стерко едва не выронил трубку. Этот голос он знал, как ничей другой.
Пока Стерко сглатывал неизвестно откуда взявшийся в горле плотный комок, говоривший беспокойно окликнул:
– Стерко? Все в порядке? Ты слушаешь?
– Да, Лэри. Все в порядке. Я слушаю.
– Прекрасно, – спокойно отозвался Лэри. – Я уже выехал из Лифта, и собираюсь с тобой встретиться… Как у тебя сейчас со временем?
– Я.. – растерялся Стерко. – Сегодня я свободен.
– Очень хорошо. В восемь я буду ждать тебя на северном пляже. Не думаю, что в такое время туда занесёт кого-нибудь ещё. Найдёшь меня легко, я надеюсь.
Стерко слушал, затаив дыхание. Тысячи вопросов теснились у него на языке. Но задавать их бесполезно, Лэри все равно ничего не ответит по телефону.
– Не слышу тебя, Стерко! – требовательно повысил голос Лэри.
– До контрольной встречи ещё полгода, – пробормотал Стерко.
– Это не контрольная встреча, – отрезал Лэри. – Я буду ждать тебя на пляже, Стерко. До встречи.
Стерко глянул на часы. Была уже половина седьмого. Значит, ещё полчаса Стерко может себе позволить подержать на коленях спящего Зого, а потом надо спешить.
Поправив одеяло на спящем пареньке, которого не разбудил даже резкий телефонный звонок, Стерко откинулся на подушку, взглянул на оконное стекло в потёках. Кажется, ночной дождь перестал.
Но теперь всё быстрее и быстрее билось сердце, не давая успокоиться.
ГЛАВА 3. Puzzle
Шото вошёл на кухню и почти швырнул на стол тарелку с кашей.
Стерко уже допивал кофе. Времени у него было в обрез. Все, о чем он думал несколько последних часов – о встрече с Лэри. Звон тарелки оторвал его от тягостных мыслей.
– В чем дело, Шото? – нахмурился Стерко.
– Зого не ест. Может быть, ему дать бутерброд? Или чипсов?
– Тебе дай волю, ты его на сено с соломой переведёшь… – недовольно буркнул Стерко. – Изволь кормить его, как положено! Не ест, значит, надо быть с ним терпеливее!
– Вот сам и будь! – рявкнул Шото, засовывая руки в карманы и прислоняясь к стене. – А то сейчас усвистишь куда-нибудь, а я тут с ним мучайся.
– Не усвищу, а уеду на работу… – грозно оборвал его Стерко, вскользь поражаясь тому, как великолепно Шото усваивает чужую обиходную лексику. Способный, далеко пойдёт. Даже когда хаварры бывали наедине, Стерко заставлял Шото разговаривать на местном языке. Результат впечатлял.