Страница 9 из 16
Когда Марек просил помощи, я предвидела, что прилечу на базу в Йери, а там – целая вереница из несчастных беглецов, которых некому переправить. Но я не представляла, что их окажется несколько десятков человек.
Что я сделала первым делом, едва приехала, это поругалась с братом. Я дозвонилась до него и предложила, что буду забирать по четыре-пять человек дважды в сутки, и за три дня управлюсь. Сэкономлю себе время, людям нервы, а Мареку – деньги, потому что каждый пуск вагонетки на разгон требовал много энергии, а электричество – оно и на поверхности не бесплатное.
Но Марат решил иначе. Не больше, чем по два-три пассажира. И то – три, только когда их невозможно разлучить и перевозить раздельно. И между челночными рейсами чтобы проходило не меньше восьми часов.
Я орала на брата, доказывала, что он просто перестраховывается, Марек фыркал и шипел на меня, но не сдался и в итоге пригрозил, что если я его не послушаюсь, то он отправит меня домой, приедет на базу лично и сам примется проводить людей.
А поскольку такая угроза блефом не была, а я влезла во всё это не из общего человеколюбия, а только, чтобы помочь брату, мне пришлось подчиниться. И я застряла в подземельях на целых пять суток. Хорошо ещё, на базу не прибывало новых беглецов.
Условий на тайном канале совсем не было. Это в Приозерске обустраивались с расчётом на то, что люди могут задержаться там на довольно долгий срок, пока прикрытие не будет полностью оформлено. Отправляющая база в Йери не была рассчитана на то, чтобы быть накопителем, поэтому люди ютились, где попало, в каморках, кладовках, просто в закутках коридоров. В единственный душ, который был совмещён с единственным же туалетом, попасть можно было разве что глубокой ночью, да и то надо было проявить сноровку.
Мне, как важной птице, выделили отдельную комнату для отдыха. Марек прислал пакет с зубной щёткой, тремя новыми свитерами и упаковкой одноразового спортивного нижнего белья, которое полагается выбрасывать после того, как хорошенько пропотеешь в спортзале.
Всё бы хорошо, но отдых в закупоренной тесной комнатушке отдыхом не был. Спать в таких условиях я не могла. Казалось – если усну, то задохнусь. Нет, вентиляция была хорошая, но общая теснота, темнота и непривычные звуки вокруг не давали расслабиться.
Я принялась за работу по графику, который установил Марат. Беглецы были в основном новички, никогда не летавшие в каналах. Большинство – женщины и дети. Несколько раз мне пришлось нарушить требование Марека насчёт количества пассажиров, потому что вести детей отдельно от матери я не решилась.
Всё проходило более-менее гладко. Не идеально, конечно. Не бывает идеально с новичками. Пришлось и повоевать, как когда-то с женой Йана. А одной женщине, у которой оказалась сильная дыхательная недостаточность, на принимающей базе пришлось оказывать серьёзную медицинскую помощь.
На базе Шокера тоже все стояли на ушах. Каждый раз, встречая вагонетку, Елисей спрашивал с надеждой, не последняя ли. Я просто мотала головой, ждала, пока люди вылезут на платформу, садилась снова и летела назад, отдыхать перед новым рейсом. Мне было даже некогда расспросить, чем занят Шокер, и нет ли новостей. Шокера на базе не было, значит, они с Лали всё ещё были в госпитале.
Меня чем-то кормили, и более чудовищной отравы я в жизни не ела. Но больше всего бесило то, что я потеряла счёт времени. Я не знала, что снаружи, день или ночь, и не наступила ли случайно весна. Тяжёлая дрёма вместо нормального сна тоже выматывала. Нервы были не в лучшем состоянии, поэтому, когда в мою каморку кто-то вошёл, я без уточняющих вопросов просто подскочила с дивана и бросилась на вошедшего с намерением выцарапать глаза.
– Систер, ты что, с ума сошла? – испугался Марек, удачно перехватив меня в самый последний момент.
– Стучать не пробовал?! – возмутилась я.
– Будить не хотел. Думал, ты спишь.
– Дома высплюсь, – буркнула я. – Здесь не могу.
– Что значит «не могу»? Ну хоть немного удаётся поспать?
– Не могу – значит не могу, – пояснила я со злостью. – Вообще.
– Ты бы померла уже давно, если бы столько времени без сна, – уверенно сказал Марек. – Ты спишь, только очень недолго и неглубоко. Это бывает, когда переутомление очень сильное. Ты уж извини за такие условия. Чем богаты…
– Я не жалуюсь, Марат. Оно само вылезает, это раздражение.
Марек обнял меня и поцеловал в лоб.
– Что происходит, бро? Откуда столько народу?
– Вывозим семьи людей, которые ходят по краю. На изнанке у них есть шанс. Здесь – уже нет.
– Да я представляю себе! Но почему их так много сразу?
– В столице неспокойно. Да и не только в столице. И в провинциях, и даже на изнанке. Империя чувствует угрозу и пытается её персонифицировать. Мы уже потеряли несколько человек, которые на очень высоких постах делали для нас очень важную работу. За кого-то мы уже давно опасались, и их семьи были спрятаны ещё осенью. Некоторых не успели вывезти, – Марек угрюмо наклонил голову. – Ну, тут дело такое… Успеваем не всегда.
– Марек, я же вижу, как ты бьёшься. Не вини себя, всё, что можно, ты сделал.
Он покачал головой:
– Всегда… Запомни, систер, всегда есть возможность сделать что-то ещё. И, как правило, это что-то всё и решает. И когда ты не успеваешь, это ещё одна маленькая катастрофа. А иногда и большая.
Я вздохнула и, прислонившись к Мареку, прикрыла глаза.
– Бедняжка, ты совсем выдохлась, – брат подтолкнул меня к дивану, усадил и обнял за плечи.
– Марек, может быть, мне в Йери выбраться на денёк? Я бы только выспалась и поела бы у Ятиса чего-нибудь человеческого… И можно снова тут кататься.
– Нельзя, систер. Прости, нельзя. Уже второй день все подходы к базе проверяются не только сканированием, но и сплошным визуальным наблюдением.
– Зачем?!
Марек усмехнулся:
– Меня ищут.
– Как это?!
– Идёт развёрнутая операция по поиску того, через чьи руки исчезают люди. Здесь официальный секретный канал. Его обслуживает, как водится, курьерский департамент, а пользуются им, в основном, терракотовые. Каким чудом они до сих пор не обнаружили, что под секретной базой есть ещё и тайная, не знаю даже, для меня загадка. Видимо, строил кто-то очень умный. Поля как-то накладываются друг на друга так, что мы пока имеем возможность тут работать. Но люди всё время сюда приезжают, и это заметно. Некоторые беглецы, к сожалению, попадают на базу с чипами. Их, бывает, фиксируют регулярным сканированием, потом они «пропадают». И служба Альдона вполне справедливо заподозрила, что где-то тут и вершатся страшные преступления против империи… Короче, Альдон считает, что заговорщики, то есть мы, используем официальный секретный канал… Постоянных операторов официального канала арестовали и допрашивают с пристрастием. А люди ни сном, ни духом. Обычные нормальные служаки.
– Так, может, разберутся и отпустят?
– Да разберутся, конечно, поймут, что выстрел мимо, но вот… – Марек покачал головой. – Не отпустят, нет.
– Но почему же?
– В смутное время энтропия страха не должна снижаться. Первый закон выживания зла.
– И как же ты сейчас сюда спустился?
– Да я пару раз в неделю официальным каналом пользуюсь, так что никаких подозрений мои перемещения тут не вызовут. Я очень активно участвую в поимке злоумышленников, уж поверь мне! – рассмеялся Марат.
– Марек, ты же очень рискуешь!
Он пожал плечами:
– Это мой выбор. Давний и сознательный.
– А… ещё раз выбрать? Прекратить всё это и просто жить?!
Он отрицательно покачал головой.
– Но ради чего, бро? Зачем это тебе?!
– Я тебе уже объяснял. Думаешь, за полгода что-то изменилось?
– Изменилось. Одно дело укрывать каких-то несчастных от неправедного гнева, и совсем другое – идти напролом против гатрийской машины.
– Так я тоже часть машины, систер, только другой машины… И да, эти машины сейчас занимают позиции для схватки… Но я не буду тебя агитировать. Я не ставлю тебя перед выбором. И лучше, если мы никогда не будем об этом говорить.