Страница 3 из 10
— Что же не ловил на лету, простофиля? — крикнет Яшка вслед прохожему, и опять в ряду поднимается хохот.
А как только завидит, бывало, дядю, начнет выкрикивать: атлас, канифас, платки, кушаки и товары разные, какие кто не желает… Когда же Фома Семенович прикажет ему позвать квасника, либо лотошника с пирогами, то он соберет к лавке всех, кого увидит. Поднимут торговцы шум, а рядские приказчики хихикают себе в кулак, отвернувшись, чтобы не видел и не слыхал Фома Семенович, с которым шутки были плохи.
Проказы Яшки с каждым днем становились все крупнее и крупнее, а мелочные ему самому понаскучили.
Идет раз по ряду какой-то с виду господский человек и спрашивает на ходу у приказчиков, где продаются музыкальные инструменты? Яшка как из земли вырастает и предлагает проводить его куда следует, говоря:
— Здесь у одного торговца есть, если он только не распродал, разные дудки, их называют-то иначе…
— Кларнеты, флейты? — спрашивает покупатель музыкальных инструментов.
— Кажись, что так, — отвечает Яшка.
Приводит Яшка покупателя к торговцу, голове забубенной, не хуже, а то, пожалуй, еще лучше самого Яшки, и говорит:
— Ты не распродал еще кларнетов-то?.. Покажи этому господину.
— Только один остался, — с улыбкою отвечает торговец.
— Проворней показывай, мне недосуг, а послушать музыку хочется.
Торговец снимает с полки испорченный и заброшенный давным-давно кларнет и вручает его покупателю, приговаривая:
— Мы знатоки плохие в этих вещах, а потому не можем хвалить свой товар. Может статься он и хорош, а продадим дешево.
Повертел музыкант в руках инструмент, попробовал подуть, но ничего не вышло, а потому, возвращая его хозяину, он сказал:
— Вещь никуда негодная и даром таковой нам не нужно.
С этими словами он уходит. Яшка выхватывает из рук продавца кларнет сыплет в него нюхательный табак и бежит за покупателем, говоря:
— Дяденька! Вот еще один нашелся… Попробуй подуть в него, может-быть, будет лучше.
Покупатель, не подозревая, подул, и ему засыпало глаза нюхательным табаком чрез дырочки, так как нижний конец Яшка успел заткнуть бумагою. Яшка тотчас улизнул и высматривал из лавки, чем кончится эта потеха.
Покупатель с трудом очистил свои глаза и пошел искать злополучного виновника своего несчастия. Приходит он в лавку, где торговец показывал ему негодный кларнет и грозно говорит:
— Кто из вас выдумал такую шельмовскую шутку? Я буду жаловаться. Притяну вас к суду!
— Должно быть, это проделал тот проказник, который вас привел сюда, — отвечал торговец.
— А где он?
— Не знаю. Я выходил из лавки и не заметил, куда он скрылся.
Пошел музыкант по ряду. Видит, мальчишек много, а Яшки нет, как нет. Походил, походил, посмотрел, посмотрел, да с тем и домой ушел. В тот же день Яшка спроворил другую шутку. На площади возня, сооружаются лавки для ярмарки, — где бревна лежать, где доски навалены. Рабочего народу пропасть.
Подходить Яшка к группе рабочих и подряжает их, как будто от своего хозяина, заделать проход между лавками, который нарочно был пробит по случаю ярмарки. Издали он указал рабочим, где следует брать бревна; плотники усердно принялись за дело, так как рядчик без торгу сделал с ними уговор, натаскали бревен и досок и стали заделывать проход, как вдруг на них наткнулись рядские приказчики.
— Что это вы хотите, голубчики, делать? Кто вам приказал тут заделывать?
— Нас нанял мальчишка какой-то, баит, от имени своего хозяина, которому нужно заделать этот проход.
— Как заделать, когда его нарочно пробили только сегодня? Кто подрядил, где он вас нанимал? — спрашивают приказчики.
— На площади нанимал, там подрядил, указал где брать лес и велел скорее приниматься за работу. Сказал, что он через час придет и принесет деньги от хозяина.
— Бросьте, ребятушки, и уходите, кто-нибудь подрядил вас на смех, и как бы вас не заставили еще относить лес на то место, где вы его взяли.
— Как это на смех? Мы здесь работаем почти час шесть человек. Кто нам за это заплатит? — возражают плотники, почесывая свои затылки.
Собрался целый кружок из рядских, и стали они смеяться над плотниками. Те видят, что дело и впрямь сделано на смех, оставили работу и пошли отыскивать рядчика между народом. Но их поиски оказались безуспешными. Яшка знал, что это дело кончится не скоро, прошлялся где-то до самого вечера и в ряды не приходил. Уже смеркалось, когда Яшка, как вор, юркнул в свою лавку. Стали его спрашивать приказчики, не знает ли он, кто нанимал плотников заделывать проход?
— Почему мне знать? Я был дома, а что тут делалось, я не могу знать, — отвечает Яшка, не мигнув глазом.
— Смотри, Яшка, узнает Фома Семенович, худо тебе будет. Ведь это никто другой, кроме тебя, не мог сделать, — пригрозил ему старший приказчик.
Проходили месяцы и годы; трудно пересказать все проказы, которые были делом рук его. Измаялся с ним Фома Семенович. Вырос парняга здоровенный, и драть его уже стало зазорно, и решил он отправить его в деревню. Но на защиту его снова явилась Марфа Степановна и уговорила мужа отложить решение.
— Ну, так и быть, потерплю еще один годок, а потом уж ты меня лучше не проси, потому что заранее говорю тебе, что просьбы твоей не уважу.
— Взмилуйся, Фома Семенович! Молод он и глуп, — плаксивым голосом говорила Марфа Степановна.
— Одну и ту же историю я слышу от тебя уже сколько лет! Пора же нам с тобою и образумиться.
— Ведь он и работящий и услужливый и силушки у него не занимать стать, а вот поди ты, словно его испортили.
— Какая там порча, — неуверенно проговорил Фома Семенович, так как и сам изрядно верил в бабьи бредни.
Прошло немного времени, как Яшка выдумал новую шалость. Торговал в том ряду, где была лавка Фомы Семеновича, старик-купец, человек строгий. Он посматривал на шалуна и не раз жаловался на него Фоме Семеновичу. Не раз терпел Яшка от дяди и выговоры и наказания и выжидал случай чем-нибудь досадить своему врагу.
Случай не замедлил представиться.
Раз вышел старик не надолго из своей лавки. Яшка вышел и, став против лавки старика, поднял нос кверху и стал рассматривать облака, продолжая бормотать что-то вполголоса. Идут прохожие, останавливаются и невольно поднимают головы кверху, стараясь разглядеть, на что смотрит молодец. А Яшка начинает говорить громче:
— А вот, пошло, пошло!..
— Что там пошло? — спрашивают собравшиеся около него зеваки.
— Видите, вон идет… Теперь зашло за темное облачко… А вон снова выходит.
— Что идет, что выходит? — спрашивают друг у друга зеваки.
— Я ничего не вижу, — говорит другой.
— На самом деле, что-то выходит из-за облачка, — подтверждает третий.
Шутка сыграна. Набралась толпа зевак, которая загородила дорогу в лавку. Яшка завидел издали возвращающегося старика-купца и шмыгнул в свою лавку, так что не пройти не только покупателю, но и самому хозяину. Крепко осерчал старик.
— Чего вы тут толчетесь! Пошли прочь. Вишь ты, в лавку нельзя пройти! Чего там глазеете, — сердито ворчал старик, вскинув, в свою очередь, глаза кверху.
— Да вот тут малый какой-то, видно на смех, собрал публику и указывал что-то на небе.
Догадался старик, что это новая проделка Яшки, а что он мог сделать и на этот раз, как не пожаловаться дяде проказника.
На другой же день Яшка устроил новую шутку. По ряду проходил один мужичок с запискою, неразборчиво и безграмотно написанной. Подходит он к одному, другому приказчику и спрашивает:
— Где тут лавка купца, позабыл я его прозвище.
Приказчики взглянут на записку, ничего не могут разобрать в записке и отказываются дать ответ. Доходит мужичок до лавки, а Яшка уже идет к нему навстречу и спрашивает:
— Что тебе нужно, мужичок?
— Да вот, паренек, никто не может мне указать лавку, что записано в этой грамотке.
У Яшки сейчас готова идея. Он указывает мужику на пустую лавку, запертую изнутри и говорит: