Страница 57 из 61
– Знаете, как её зовут? – улыбнулся парень. – Малышка-Надежда. Может, это и не настоящее имя, но она надеялась и дождалась...
Мы с трудом затолкали собаку в машину и усадили между собой. Аманда всю дорогу наглаживала её по голове и морде. Отец иногда поглядывал на нас в зеркало заднего вида и то и дело касался свободной рукой лежащих на пассажирском сиденье документов, будто проверял произошедшее на реальность.
– Придётся самим делать ей стерилизацию. Иначе надо было её ещё на три дня в приюте оставлять. Надо будет назначить операцию на следующую неделю.
– Может, не надо? – начала Аманда. – Конечно, легче, когда у собаки нет течки...
– Выбора нет, это условие в договоре. Они дают месяц, чтобы сделать операцию, и ветеринар должен послать им официальный факс с подтверждением. Конечно, они не хотят, чтобы собаки плодились, и так все приюты забиты. Да, и они ещё дают месяц, чтобы вернуть собаку, будто товар в магазине. Какие же люди жестокие, это же как член семьи. Неужели совсем не прокормить… Детей же не выкидывают.
– Выкидывают, – сказала я тут же. – Ты имеешь право сдать ребёнка в приют.
– Ну это при рождении, – начал было отец, нахмурившись.
– Нет, до восемнадцати лет можешь сдать в любое время. Это при рождении в течение трёх суток ты можешь отвезти ребёнка в пожарное депо анонимно. А потом уже со всеми документами.
В машине повисла тишина. Я скосила глаза на Аманду – её руки продолжали гладить собаку.
– Поехали в “Петко”, купим новый поводок, чтобы ничего бедняге о приюте не напоминало, – сказал отец, выезжая с парковки. – И подстилку купим, и еду… Последняя собака у нас была ещё до твоего рождения.
Мы попытались зайти в магазин вместе с собакой, но наша маленькая “надежда” уперлась лапами перед стеклянными дверьми, будто чего-то жутко испугалась, и мы не сумели сдвинуть её с места.
– Наверное, думает, что её опять в приют привезли, – сказала Аманда и предложила мне вернуться в машину.
Я какое-то время простояла перед входом и видела сквозь стекло, как они с отцом ходят между стеллажами, что-то обсуждая, выбирая ошейники, миски, еду… Я даже почувствовала укол ревности – только не поняла, кого приревновала: Аманду или отца. Я ещё подумала, что будь у Аманды отец, то, быть может, она бы сообщила парню, что беременна.
Наконец мы поехали на океан. Отец выгуливал собаку, которую решил назвать маминым именем – Брина, вдоль кромки воды. Та пугалась волн и убегала от растекающейся по песку белой пены. Отец снял сандалии, завернул джинсы и стоял теперь по щиколотку в ледяной воде. Он улыбался.
– Вот видишь, я была права, – сказала Аманда, отрываясь от холста.
Я промолчала и взглянула на её картину. Она почти закончила этюд, и на фоне серого зимнего океана неровными мазками была выведена фигура отца и собаки. Я сглотнула набежавшую слюну и вновь смолчала, потому что… Потому что не знала, что сказать, кроме того, что она очень хорошо выписала воду и небо. Быть может, я права про её тоску по отцу.
– Наши собаки дружелюбны!
Я оторвалась от мольберта. Два высоких парня почти дошли до отца, ведя на коротких поводах гончих.
– Можно дать им поздороваться? – крикнул второй, чтобы отец точно услышал их.
Отец кивнул, но наша Брина вся сжалась при виде холёных, как и их хозяева, больших собак.
– Сколько вашему щенку?
Отец пожал плечами.
– Я только что из приюта её взял. Говорят, полтора года.
– Здорово! Удачи вам!
Они пошли дальше. Гончие тут же забыли о Брине. Я почему-то стала смотреть им вслед и увидела, как рука одного парня легла на талию другого. Отец тоже заметил это, и я сжалась, ожидая комментария, но он ничего не сказал и попытался затащить собаку в воду, но Брина изо всех сил упиралась, и отец вернулся к нам, встал за спиной и стал смотреть на наши шедевры.
– Джим, хотите я пришлю вам картину, когда получу оценку? – спросила Аманда.
Отец кивнул.
– Спасибо, мне будет приятно. Хотя эти парни намного лучше смотрелись бы на твоей картине.
– Папа, ну какая тебе разница! – выкрикнула я, не поняв, зачем вообще это говорю.
Отец поднял брови и улыбнулся.
– Ты это о чем? О том, что они друзья?
Теперь подняла брови я.
– Какие друзья, папа?
– Ты что, не помнишь песню “Отель Калифорния”? – серьёзно спросил отец. – У неё много-много симпатичных мальчиков, которых она зовёт друзьями. Думаешь, в наше время таких не было?
Я молчала, и кисть Аманды замерла. Она во все глаза смотрела на моего отца. Тот улыбался.