Атака клонов

– Ани, ты пытался, – Падме прижалась к нему. – Иногда что-то нельзя починить. Ты не всемогущ.

Падаван зло оттолкнул ее.

– А следовало бы быть! – крикнул он; лицо его казалось застывшей маской. – И когда-нибудь стану всемогущим!

– Ани, не говори так! – испуганно произнесла Падме.

Но, кажется, ее никто не слушал.

– Я стану самым могущественным из всех джедаев, – просто сказал ее собеседник.

Неожиданно низкий голос раскатился по гаражу:

– Обещаю тебе. Я узнаю, как сделать так, чтобы никто не умирал.

– Анакин…

– Это все Оби-Ван! – вдруг выкрикнул Скайуокер, вихрем промчавшись по комнате и вновь обрушив кулак на ни в чем не повинный верстак, чуть было не перевернув при этом тарелку с едой. – Он не пускает меня на этот путь.

– Чтобы ты мог охранять меня, – осторожно напомнила сенатор.

– Мне надо быть там, вместе с ним, ловить убийц! Я бы давно уже их поймал, и мы прилетели бы сюда вовремя, и мама была бы жива!

– Ну, откуда ты знаешь…

– Да он просто завидует, – Анакин не обращал на нее никакого внимания.

Падме сообразила, что он даже не с ней разговаривает. Она не верила собственным ушам, но его слова для ее ушей и не предназначались.

– Он не пускает меня, потому что знает, что я уже сильнее, чем он. Он держит меня!

Анакин схватил гаечный ключ и с силой швырнул в кучу запасных частей в углу. Темная тень метнулась по полу.

– Ани, что с тобой? – закричала Падме, и звук ее голоса, наконец, привлек его.

– Я же тебе говорил!

– Нет! – выкрикнула Падме. – Нет. Что с тобой на самом деле?

Анакин молча смотрел на нее. Кажется, она попала в нужную точку.

– Я знаю, тебе больно. Но есть что-то еще. Что с тобой?

Он смотрел на нее. Молча.

– Ани?

Скайуокер словно съежился, стал ниже ростом.

– Я… я убил их, – сказал он.

И если бы подбежавшая Падме не подхватила его, то упал бы.

– Я убил их, – повторил он. – Всех. Они мертвы. Все до единого…

Взгляд у него был такой, словно Анакин вернулся откуда-то издалека и не сразу может узнать знакомые места.

– Ты сражался… – начала говорить Падме.

Он ее не услышал.

– Не только мужчин. У тускенов сражаются только мужчины. Нет, не только их. Женщин и детей тоже… Они – звери! – вдруг крикнул Анакин. – Я убивал их, как животных! Ненавижу их!

Надо было что-то сказать, но у Падме не было ни слов, ни мыслей. Может быть, если бы Скайуокер посмотрел на нее, было бы легче придумать что-нибудь нужное, достойное или хотя бы утешительное, но Анакин смотрел в сторону. А потом вдруг заплакал.

Оставалось лишь обнимать его, как ни страшно ей было. И не хотеть, чтобы он ушел. И не знать, что сказать.

– Почему я их ненавижу? – обиженно спросил Анакин.

– Ты ненавидишь их или то, что они посмели поступить так с твоей матерью? – слабо попыталась раскачать его Падме.

– Я ненавижу их.

– Но они заслужили твой гнев, Анакин.

У него ресницы слиплись от слез и потемнели.

– Нет, здесь что-то не то… – начал Скайуокер и замолчал, мотнув головой. – Я не… я не мог…

Он показал Падме раскрытую ладонь, потом сжал пальцы в кулак, словно пытался удержать невидимую узду.

– Не мог себя контролировать. Я… я не хочу, – Анакин облизал сухие губы. – Не хочу ненавидеть. Ненависть – это неправильно… Я просто не могу простить их!

– Человеку свойственно испытывать гнев, – сказала рассудительная Падме.

– А джедаю свойственно контролировать гнев, – парировал падаван, не задумываясь.

Он все-таки высвободился из ее рук и теперь из полутьмы пыльного гаража смотрел на открытую дверь и залитую ослепительным светом пустыню за ней. Падме привстала на цыпочки и осторожно прикоснулась губами к его влажной щеке.

– Ш-шш, – шепнула она. – Ты человек.

– Я – джедай, – отрезал Скайуокер. – Я знаю, что я лучше. Прости. Мне очень жаль.

– Ты – такой же, как все остальные.

Он все-таки сдался, потому что даже великим воинам иногда приходится плакать.

Оби-Ван с удовольствием ударил бы кулаком по пульту, и желательно – изо всех сил. Так, чтобы раскололся пластик, а вся электронная начинка вылезла наружу. Но, во-первых, подобное проявление чувств джедаю и рыцарю Храма не пристало, а во-вторых, занудливый голос рассудка твердил, что, скорее всего, он разобьет руку, а не пульт. И при этом не спасет положение.

Он столько времени потратил, чтобы незамеченным выбраться из города-завода, и, усевшись наконец-то в кресло перед пультом, думал, что приключение закончилось. Как бы не так.

– Передатчик работает, – сказал джедай вслух, обращаясь к астродроиду за неимением другого собеседника; Р4 погудел в знак согласия. – Но ответного сигнала мы не получаем. Корускант слишком далеко…

Он повернул голову к астродроиду в поисках сочувствия.

– Можешь дать сигнал помощнее?

Ответное чириканье было далеко не утешительным.

– Ладно, попробуем что-нибудь другое, – Оби-Ван огляделся по сторонам.

Красная безжизненная равнина равнодушно молчала. Итак, какой у него выбор? Взлететь с риском быть обнаруженным и посоревноваться в ловкости с местными системами противокосмической обороны. Еще раз попытаться послать сигнал на Корускант, делая вид, что не замечаешь, что находишься под колпаком экранирующей атмосферы. Что еще?

– Набу ближе, – неожиданно сказал он; Р4 бибикнул. – Может быть, сумеем связаться с Анакином, пусть передаст информацию на Корускант?

Р4 с энтузиазмом взялся за дело.

Оби-Ван полез из кабины, чтобы размять ноги.

Р4 горестно загудел: что-то не так.

Оби-Ван, изрыгая проклятия, часть которых была подцеплена в заведении Декса Джеттстера, а часть – у учителя, когда тот думал, что падаван его не слышит.

– Как это – его нет на Набу?

– О-ооо! – сообщил астродроид.

– Как такое вообще может быть?

Спорить с дроидом джедай не стал, а сам уселся за передатчик и довольно быстро выяснил, что Р4 прав, и Анакина Скайуокера на планете Набу не имеется.

Сначала потерял подозреваемую, потом планету, потом охотника, а теперь – собственного падавана. Что за неделя выдалась, а? Учитель хохотал бы пару суток. А отсмеявшись, обязательно восхитился бы профессионализмом Оби-Вана.