Страница 27 из 49
- Ципа-ципа-ципа… Иди в постельку, Белка. Ну, хочешь - я насыплю тебе орешков на одеяло.
Я презрительно фыркнула.
- Да будет тебе известно, неуч малограмотный, что летяги орешками не питаются. Основой их рациона служат берёзовые и ольховые серёжки, хвойная кора, семена и ягоды.
Пиромант присвистнул, якобы проявив уважение к моим зоологическим познаниям.
- Сжалься, Белка, - Шутливо протянул Кир, - Сегодня, ведь, последняя ночь перед нашим перфомансом, я выспаться хочу… Давай, вырубай свет и погрей мне спинку.
- Хм… Вот ещё… Сначала ты меня обозвал курицей, затем белкой, а теперь я и вовсе приобрела статус постельной грелки…
Прошла неделя с того момента, как Кир перебрался ночевать в мою спальню. Звучит ужасно пошло, но, на моё счастье, он не распускал рук и не позволил себе ничего, кроме того поцелуя в мастерской.
Поначалу, я страшно стеснялась, боялась и даже пару раз подняла в воздух прикроватный торшер, от обилия собственных переживаний, но потом, постепенно убедила себя, что раз мы обо всём договорились, то бояться мне нечего, и это совместное лежание в кровати не имеет под собой никакого эротического подтекста.
Убедить-то я себя убедила, но, не смотря на полнейшее бездействие со стороны Кира, моё тело в его присутствии всё равно реагировало как-то не однозначно – а именно: сжималось, млело, дрожало и покрывалось обильным румянцем, делая меня похожей на варённого рака или огородную свеклу. Всё это, конечно же, мешало мне расслабиться и уснуть, и, по этой причине, я несколько раз предпринимала попытки улизнуть посреди ночи в шкаф, но меня каждый раз останавливали словами:
- Я всё вижу, вернись в кровать!
Я вздыхала и уныло ковыляла обратно.
Пару раз это рыжее чудовище пыталось меня обнимать со спины, но я закономерно брыкалась и пиналась, а под конец заявила, что требую поделить постель на две равные половины, а иначе в кровать с Киром не лягу. Рыжий на это заявление только ухмыльнулся и сказал:
- Окей, только если сама нарушишь границу, я оставлю за собой право на ответные действия.
И, что вы думаете? На утро я проснулась (о ужас!) на его части кровати, лёжа на теплой мужской груди. Одна рука пироманта по-хозяйски лежала на моих штанах, а вторая обнимала меня за талию. Я затаила дыхание, сделав неимоверное усилие, чтобы не заорать в голос и предприняла попытку незаметно улизнуть из стальных лапищ похитителя. Куда там… Кир, который, как мне казалось, безмятежно спал секунду назад, тут же встрепенулся и процедил:
- Попалась, Белка. Теперь ты мне будешь должна две порции «обнимашек».
- Эй, да почему две? – Тут же запротестовала я.
- Хорошо, что ты уже не отрицаешь свой долг, - Припечатал наглец и тут же добавил, - Одна – за нарушение личного пространства и вторая – за то, что свистнула моё одеяло. Нет, ну такого я от тебя не ожидал - посмотри на себя: ты же не Белка, а еврейская улитка.
Да, это было правдой. Я обожала во сне заматываться в одеяло и ничего не могла поделать с этой привычкой. Я всегда присваивала любой плед, даже в детстве, даже когда спала в одной постели с мамой. На этом «сонном ринге» в, «постельных боях», я по праву могла бы считаться признанным чемпионом, если бы такие состязания когда-нибудь проводились. Вот и сейчас я лежала, обернутая в два замечательных трофейных одеяла, и ничуть этого не стыдилась.
- А, вот, нечего забираться в чужую кровать, если не хочешь лишиться одеяла… - Сказала я.
- А ты, Белка, не останавливайся на полпути. – Продолжал подтрунивать рыжий гад, - Сначала лишишь меня одеяла, потом майки, а затем и до трусов дойдёт…
- Ах ты ж!
Тут я уже не удержалась и ударила пироманта по голове подушкой, которую, между прочим, подняла с помощью телекинеза, а в ответ получила футболкой, которая метко прилетела мне по голове.
Вот в таких милых перебранках и проходили наши совместные ночёвки, и мне это даже начало нравится. Мне импонировало, когда Кир прекращал строить из себя крутого босса и становился простым и весёлым парнем. В такие моменты я даже готова была простить ему эту дикую придурь – ночевать со мной в одной постели, но лишь в том случае, если он не станет переходить черту.
Но сегодня, глядя на него, я поняла – не станет. В конце концов, у нас осталась последняя ночь и завтра он уйдёт крушить контору Стивенсона, а я отправлюсь домой, к той женщине, которую я называла мамой. В любом случае, нам нужно будет о многом с ней поговорить.
Кир отвернулся лицом к стене и всем своим видом продемонстрировал безразличие к моей персоне. Увидев это, я выключила свет и улеглась на своей отвоёванной стороне. Сон, как обычно, не шел. Я слышала мерное дыхание Кира, но мне не спалось, отчего-то по телу расползалась невидимая лава – ладошки вспотели, тепло струилось по животу, по ягодицам и плечам, живот скручивало от ноющего чувства, а в голову лезли самые неприличные мысли…
Я сжалась в комочек, сбросила с себя одеяло, стараясь унять разбушевавшиеся гормоны, но странное тепло, ласкавшее моё тело, никуда не пропадало. Оно, казалось, становилось ещё более интенсивным, вынуждая меня тихо и бесшумно всхлипывать… Подо мной завибрировал пол и я поняла, что сейчас меня удерживает от всплеска только то, что на протяжении недели я планомерно усиливала самоконтроль и по крупице расходовала силу, занимаясь по часу в день в мастерской.
Я задышала чаще и снова посмотрела на красивого полуобнаженного парня, лежащего рядом со мной в кровати. Нестерпимо захотелось ощутить тепло его губ, почувствовать прикосновение сильных пальцев на плечах и шее - моё тело меня предавало и я никак не могла справиться со всем этим кошмаром.
Я приподнялась, подползла ближе к Киру и тихо наклонилась над ним, замерев в нескольких миллиметрах от его лица – какой же он всё таки красивый во сне… И как пахнет – пьянящий запах кедра с шафраном ударил в голову. Но, вдруг, я заметила, что парень замер и практически перестал дышать. В этот же момент, завязка на моей рубашке вспыхнула маленьким, тлеющим огоньком и тут же погасла, распахивая на мне ворот, обнажая шею и плечи.