Лилиана

Думаю, это были самые долгие часы ожидания в моей жизни. Время тянулось словно резиновое. И это несмотря на то, что каждому музыканту отводилось по две минуты на исполнение, плюс еще знакомство и уход за кулисы под жидкие аплодисменты. В итоге я услышала выступления на струнных музыкальных инструментах от ста восьми человек. Некоторые из них были мягко говоря не очень, хотелось зажать уши или прогнать со сцены.

Во время исполнения одного из номеров, так и произошло, кто-то из жюри поднял руку и попросил удалиться выступающих. Это оказались те самые Барби они играли в дуэте на мандалинах (разновидность лютни, но с итальянскими корнями). Я тем временем стояла у портьеры и смотрела на сцену, судей с моего ракурса видно не было, но мне и не к чему. Так вот девчонки осеклись и не сразу поняли, что же от них хотят.

— Это вы нам? – поинтересовалась одна из них, хлопая накладными ресницами.

— Девушки, ваши инструменты просто не в состоянии пережить то, как вы ими управляете, от того мы слышим на весь зал их стоны. У вас есть хороший шанс порепетировать еще годик и вернуться с новой попыткой, а пока, не задерживайте следующих.

Если честно мне их стало очень жалко, представила на секунду, нет, на долю секунды, что и меня вот так же могут попросить покинуть сцену. Мне кажется я бы не смогла, такого удара выдержит ни каждый исполнитель. Поежилась от накатившего озноба и продолжила тихое наблюдение. За кулисами редело, оставалось все меньше претендентов. В какой-то момент я даже подумала, может сбежать?! Но быстро взяла себя в руки.

Я столько работала ради этого дня, столько сил и времени вложила, чтобы вот так все бросить, ну уж нет, только пусть попробуют прервать мое выступление. Ну вот примерно с таким настроем, я потянулась в карман за очками, которые передал мне Арни и с огромным облегчением водрузила их на нос. И самое странное и невероятное, я реально закрыла глаза, погружаясь в ту далекую атмосферу детства, когда была слепой и играла каждый день на площади, собирая толпы народа. И была просто уверена, им действительно нравилась моя музыка. Да и на единственном концерте я была слепой. Видимо именно поэтому мне сразу стало легче дышать, страх отошел на второй план и включились все остальные органы чувств.

Восприятие окружения стало совершенно иным, я услышала тихие перешептывания за спиной, которых раньше не замечала. Услышала, как на сцене очередной музыкант перепутал ноты и сыграл совершенно несуразную комбинацию. Почувствовала, как легкий ветерок коснулся моего лица и стало приятно и спокойно стоять тут у сцены и ждать своего выхода.

И вот он наконец настал. Объявили, что сейчас на сцену выйдет номер сто девять, и станет завершающим номером в этом резиновом дне. После чего я отчетливо услышала, что в зале прошло оживление и те немногие зрители кто еще оставался, начали подниматься со своих мест не дожидаясь окончания.

Я робко вышла на сцену сжимая в руке свою скрипку и стараясь не упасть. Открыть глаза я не рискнула, мне не хотелось видеть никого в данную минуту, лишь я и она – музыка.

Кто-то подошел ко мне поправить микрофон и помочь сделать последние приготовления, пюпитр (подставка для нот) мне не понадобился, ведь вся моя музыка во мне.

Последний глубокий вдох…, в зале продолжилось шевеление, кто-то даже негромко разговаривал, игнорируя последнего конкурсанта на сцене, выдох… и первая несмелая нота слетела с моих струн. Отступать некуда, или сейчас или никогда! И я начала играть, слушая саму себя и растворяясь в окружающем эхе потрясающе сконструированного зала. Акустика была просто сумасшедшей, она окрыляла, наращивая и подгоняя обороты музыки, отзеркаливая ее со всех уголков. Она доносилась до меня еще более обогащенной, насыщенной величием помещения.

В какой-то момент моя скрипка стихла и начала петь совсем тихо. Я постаралась понять, что же происходит вокруг, нравится ли моя музыка кому-то еще. Но как ни странно ничего не услышала, ни малейшего звука. Все замерло.

Но вскоре такт стал более серьезным, нарастающим и вот уже скрипка не поет, кричит о том, что мы вместе творим волшебство:

«Услышьте нас! Вот это и есть музыка!» — голосил смычок, все рьяней ударяющий и скользящий по струнам, – «Мы тут, мы настоящие!».

И все… тишина. Отведенное время в две минуты закончилось. Я остановила руку и вновь прислушалась к окружающим. И уже в следующий момент все, кто был в зале взорвались в овациях. Из глаз невольно потекли слезы, боже мой, как же я скучала по всему этому…

С любопытством приоткрыла глаза и посмотрела в зал, на втором ряду был Арни и с огромной улыбкой на лице аплодировал мне стоя. Оглянулась и увидела, что они все вернулись! Никто не ушел, зрители хлопали, не переставая и даже кто-то просил сыграть на бис.

И только после всего я повернула голову, чтобы взглянуть наконец на судей, которые тихонько сидели за своим столом и что-то строчили в блокнотах. Среди них был высокий мужчина, он беседовал с другим коллегой и был отвернут от меня в пол оборота. Но вот он повернулся ко мне и застыл, не веря своим глазам. Я в свою очередь сняла наконец очки и тоже уставилась на него.

Этого просто не может быть… Алёша?!

С огромным трудом сдержала первый порыв броситься к нему на шею. Но вовремя себя остановила, и слегка поклонившись поспешила покинуть сцену, в надежде что он сам меня найдет.

Так и произошло, пока я укладывала скрипку в чехол сзади сдержано кашлянули. Повернулась и увидела его, он был очень схож с Кириллом, но все же я могла с легкостью их различать.