Страница 94 из 165
Я вошла в дверь школьного кабинета. Слезы навернулись на глаза, при виде такого родного учительского стола, таблицы Менделеева на стене и всегда грязной школьной доски…
Э-э-э, нет! Дело не в моей сентиментальности. Химия действительно могла бы стать любимым предметом, если бы не одно «но»: в кабинете стабильно витают запахи, заставляющие морщится даже одноклассников, не обладающих и одной десятой моего обоняния.
В подтверждение своих мыслей я звучно чихнула. Блондинчик, пропустивший меня в дверь, расхохотался.
– Да, отдельные вещи никогда не меняются! – подтвердил Беркут, заходя следом.
Я чихнула еще раз, обреченно уткнувшись носом в платок. Моя аллергия «на урок химии» уже давно стала школьным анекдотом.
Звонок. В каждой школе этот страшный сигнал звучит по-разному: где-то обреченно, где-то противно, в гимназии №13 – ехидно!
Хлопнула дверь каморки. Химица, заглянув в журнал, присела на краешек стола.
– Великое счастье помыть доску в моем кабинете сегодня выпало Лоне, — известила она, обворожительно улыбаясь моему кислому виду.
– А тем, кто вчера тетрадь с домашним заданием не сдал умышленно, просьба предъявить убедительные причины — продолжила распоряжаться она, — а не то я неумышленно предоставлю вам лишние проблемы.
Невысокая и кругленькая она, когда злилась, напоминала рассерженного попугая. Зеленая блуза, чуть тронутые рыжиной волосы, манера стремительно перемещаться по классу и громкая эмоциональная речь еще больше усиливали сходство. Анастасия Николаевна вела у класса химию всю школьную жизнь и, несмотря на свои генеральские замашки, завоевала у выпускников искреннюю симпатию.
– Симпатичный молодой человек за третьей партой! Да, да вы! Простите, еще не запомнила вашего имени… Вы так неожиданно появились…
– Виктор.
– Виктор, решите эту чудесную задачу.
Я хихикнула.
– А вам, уважаемая, весело? Может, стоит проверить, как дела обстоят с домашним параграфом? – развернулась ко мне химица.
– Не стоит, Анастасия Николаевна, — плохо, — честно призналась я.
– Попугай разбушевался, — шепнул мне на ухо Андрей. Я зажала рукой рот.
– ПЕРВАЯ ПАРТА!
Мы подпрыгнули. Андрей смиренно опустил глаза, всем видом демонстрируя интерес к учебнику. Я тоже попыталась изобразить работу. Фыркнув, АнНик (для удобства сокращения) продолжила муштровать класс:
– В Пятницу пишем контрольную работу! Итоговую, между прочим. Кому достаточно двух балов – может не приходить! Я их вам и так просто нарисую!
Вот черт…
Честно признаться, училась я в последнее время только благодаря Андрею. Оказывается, своевременно списать – это целое искусство! После расправы над охотниками и официальной защиты, которую предоставила стая, на меня, вроде бы, прекратили покушаться, но я продолжала искать ответы на вопросы с упорством гончей, взявшей след.
Время на уроке текло подозрительно медленно. Когда я в последний раз смотрела на часы, до конца оставалось минут пятнадцать.
Черт…
Пришлось обреченно вздохнуть и снова погрузиться в созерцание уравнения, которое у меня даже в воображении не помещалось, что уж говорить о памяти! Полностью признав свою ограниченность, я закрыла тетрадь. Андрей с удивлением на меня покосился, продолжая что-то строчить на полях.
Интересно, а куда он собирается поступать? Для людей в 17-18 лет выбор университета — вопрос актуальный. Они же не могут как оборотни, еще лет пять бить баклуши, чтобы потом поступить на первый курс с паспортом восемнадцатилетних. Некоторые из нас и в выпускных классах раза по два-три учатся. Надо бы спросить, пока совсем любопытство не заело.