Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 84 из 165

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. На следующий день, 28 марта, Алана ka-Noorri не стало. Он погиб, по официальной версии, в автокатастрофе, хоть никто и не сомневался, что это дело рук охотников.

Ошибиться один раз — не ожидая удара от близкого существа, и не пережить своей ошибки. Вик, Анька, Мик… Неужели кто-то из моих друзей тоже окажется способен на предательство? 

Так, все! Отложим панику на потом, сейчас надо как-то рассказать все Келли и папе… Для него это тоже окажется ударом.

Я аккуратненько, по стеночке спустилась вниз. Может не стоит говорить? Как потом удержать взвинченного Келли на месте? Да и папу, если честно, жалко… Он почему-то продолжал ей верить, несмотря на затянувшуюся вражду.  

Нет, кто предупрежден – тот вооружен. Я должна, путь все знают, какова на самом деле наша «железная леди»!

В малой гостиной, как ни странно, обнаружился папа. Лично проверяет, чтобы я опять никуда не намылилась?

Он устало сидел в кресле, наблюдая за тетей Корой, нервно расхаживающей по ковру. С непроницаемым лицом и прямой спиной, она остановилась напротив отца.

– Я не должна была так думать, а главное так говорить!

О чем это они?

– Кора, сколько же можно говорить, хватит извиняться! Я отлично понимаю, что ты чувствовала, поэтому не стоит оправдываться, — тихо ответил мой отец.

– Алан умел выбирать друзей, мне стоило довериться его чутью, — сказала тетя Кора. – Он считал тебя другом, и был прав, всегда!

Я сжала перила лестницы. Да он умел выбирать, и ошибся только один раз! 

Боже мой…

Несколько минут потребовалось на то, чтобы глаза перестали слезиться. Я тихо постучала.

– Па, можно тебя на минутку, — осторожно спросила я.

– Лона, тебе нельзя вставать! – папа вскочил с кресла.

– Я что младенец? Завтра уже бинты снимут, — вяло огрызнулась я.

Па осторожно взял меня на руки. Отлично, не придется держаться за стеночку. 

– А где Келли? – спросила я, положив голову ему на плече.

– Заходил пару минут назад, и пошел в библиотеку. 

– Отлично, нам туда же. Поехали, — сказала я.

Въехав в библиотеку, первое, что я увидела, был бледный Рыжик, сидящий на подоконнике. Записная книжка лежала на столе, открытая на последней странице. 

27 марта…

– Это ты нашла дневник? – голос Келли снова был пустым.

– Да…

– Я был единственным, кто знал о его существовании. Именно дневник я искал, после смерти отца, но он пропал.

– Завалился за диван… я искала «Историю Охоты»…

– Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит, — мягко спросил папа.

– Можно? — ссаживаясь на диван, я вопросительно взглянула на Келли. Он равнодушно кивнул. Я протянула папе записную книжку, придерживая пальцем страницу.

Тишина стояла гробовая, пока папин взгляд скользил по строчкам.

– Красиво, да? – мой голос прозвучал непривычно хрипло.

Папа сел в кресло.

– Но ведь, это еще ничего не значит. Она могла…

Пожалуй, я никогда не пойму отношения, связывающие этих троих.

– Отец тоже так думал и поплатился за это! Не повторяйте его ошибок, — жестко сказал Келли, не отрывая взгляда от окна.

Папа молчал. 

Я обхватила здоровой рукой колени. 

– Алло. Вик, ты где? Отлично, поднимись в библиотеку. Да, мы ждем.

Я подняла голову. Келли положил на стол свой сотовый.

– Это не…

– Он и так все знает, и полностью со всем согласен. Сколько можно прятаться? Est modus in rebus (всему есть предел). Вик готов, — оборвал меня Келли.

Вик вошел и, закрыв за собой дверь, внимательно осмотрел наше кислое собрание.

– Ну что, справишься с ролью асаху? – совершенно спокойно, спросил папа.

– Постараюсь, — Вик улыбнулся.

– Я попрошу председателя, созвать внеплановое заседание совета, ты уверен, что готов?

– Куда я денусь, -лаконично ответил асаху.

– Хорошо.

Отец встал, рассеянно оглядел библиотеку, наткнулся взглядом на записную книжку и быстро вышел. Рыжик слез с подоконника и направился следом.

– Проследи за ним, хорошо? Мы, кажется, узнали, кто стоит за смертью отца Келли.

– И ты, разумеется, не скажешь?

– Не могу.

Вик кивнул и поспешно вышел.

Пусть Келли сам расскажет, да и выговорится заодно.

Побродив несколько минут по комнате, я снова подняла записную книжку. Это фактически мемуары, а мне так интересно…