Страница 3 из 55
— Я могу сказать сейчас, что у вашего сына, миссис Рейли, не хорошее будущее, — сказала она и начала ловить галлюцинации.
В её голосе не было ни капли сожаления. Я не знал, бояться или нет. Наверное, ожидал сигнал к отступлению, а мама насупилась, скрестив руки на груди.
— С чего вы взяли? — из её голоса пропало всяческое доверие.
— Простите, что так сразу. Иногда я опережаю события.
Я посмотрел на Иллорию, совершенно не понимая, что она хочет этим сказать. Мама готова была уже встать, взять меня за руку и уйти.
— Вы говорите, не стесняйтесь, зачем пришли, — экстрасенс вела себя так, словно забыла, что сказала нам мгновение назад.
— Саймон часто болеет, и я подумала, может, это как-то связано... — мама держалась из последних сил, мечтая, что, когда вернется домой, позвонит своей двоюродной сестре и выскажет всё, что думает насчет её «сверхгениальной» идеи о предоплате. Но деньги за «лечение» уже не вернуть, поэтому стоило потерпеть этот показушный сеанс.
— Это не сглаз, — отмахнулась Иллория. — А очень древнее проклятие, причина которого кроется еще в прошлой жизни этого мальчика.
Моя мама еще сильнее насупилась. Она не верила в то, что мы проживаем множество жизней, в то, что есть душа, которая способна возрождаться, как феникс. Для неё истина была лишь в том, что есть одна единственная жизнь, единственная попытка, которой и остается довольствоваться, несмотря ни на что, и в том, что после смерти ты уже перестаешь существовать. Да и вообще, после смерти тебе уже становится все равно, как именно ты жил. Мысли, чувства, слова, эмоции — всё тлен.
— Однако, не значит, что у этого мальчика будет короткая жизнь, — поспешила добавить Иллория, вспорхнув со своего места, словно бабочка, во всех своих причудливых кружевах. — Наоборот, очень и очень длинная. Я не могу определить дату смерти, а это крайне необычно.
Я был даже рад. Страшно, когда кто-то начинает предполагать, в каком именно возрасте ты отбросишь коньки (особенно, когда в момент получения этой не совсем нужной информации тебе всего десять лет), и даже если это ложь, все равно пугает не слабо. Вот представьте: дожили вы до «радостного» обещанного момента, заранее переделали все дела, морально подготовились, отметив, сколько часов вам осталось быть в своём бренном теле, не зная, сбудется или нет, моля богов, чтобы этого не случилось. И сидите «кроликом в норке», как идиот, — боитесь.
— Так что же в этом плохого? — мама, похоже, перестала сомневаться в шарлатанстве «экстрасенса».
— Плохо, когда умирают другие, а ты это видишь и не можешь ничего сделать, — в голосе Иллории возникла таинственность. Медиум смотрела сквозь маму отсутствующим взглядом. Может, тётка вовсе не про меня говорит, а так, между делом рассуждает?
— Этот мальчик очень несчастен и, к сожалению, не будет счастлив никогда...
— Неправда! — я рассердился: было обидно, что женщина не называет меня по имени, хотя прекрасно его знает. Это наталкивало на мысль, что отношение её к нам презрительное. А еще угнетала душная обстановка, в которой нечем было дышать. И почему Иллория предрекает беды? Неужели все, кто имитирует магическую деятельность, так поступают? А может, она будет с мамы деньги требовать на очистку моей «обширной кармы»? По телевизору часто показывают, что люди доверяются таким субъектам, а потом раскаиваются в этом, спустив целое состояние.
— Если вы не умеете снимать сглаз, так бы и сказали! — наконец не выдержала моя мама.
— Умею, но это не поможет, — Иллория жестом попросила маму остаться на месте. — Однако если вы так желаете, то могу сделать.
С неприязнью я смотрел, как она подходит ко мне. С нежеланием развернулся обратно к столу, позволив ей коснуться ладонями моих висков.
Вот тут-то это и произошло! Я, под влиянием духоты, закрыл глаза и отключился. Сознание отправилось в неведомую даль, глаза застелила белая пелена, а после того, как она рассеялась, раздался стук. Я оказался в белом помещении спиной к тяжелой двери, в которую кто-то упорно колотился. Передо мной находилась большая кровать, застеленная белым кружевным покрывалом. Странное зрелище. Интересно, почему привиделось именно это?
«Ладно, надо потерпеть, сейчас меня приведут в чувство, надеюсь, у Иллории есть нашатырный спирт, говорят, он помогает. Странно, я осознаю, что это все происходит не на самом деле, а во сне. Но это не совсем сон».
Под кроватью кто-то был, я слышал, копошение. Любопытство взяло верх, даже если там монстр, то ничего со мной не случится. Я присел на корточки возле кровати, осторожно приподнял покрывало и встретился глазами с девочкой. Да, вот вам и монстр! На вид ей было столько же, сколько и мне. У девочки этой вились темно-рыжие волосы чуть ниже плеч. А глаза красивого зеленого оттенка, я даже невольно залюбовался, но затем взял себя в руки и спросил:
— Что ты тут делаешь?
— Прячусь, — ответила она, выползая из-под кровати. Хотя, не сказал бы, что она была напугана.
— И как, получается? — не знаю, почему вдруг сказал именно это.
— Вроде, — она кивнула, расправив подол своего полосатого платья. На шее у девочки висел золотой амулет.
— И от кого спасаешься?
— Не знаю, но они колотятся в дверь и хотят меня убить.
— Почему именно убить? Они могут хотеть и подружиться? — я был спокоен, потому что знал, что ни со мной, ни с ней ничего не случится.
— Они злые...
— Это мой сон, я могу контролировать, что происходит, — заверил её я. — Ничего плохого не произойдет.
— Обещаешь?
— Да.
— Спасибо, — и она улыбнулась...
На этом видение закончилось, и я пришел в себя на ковре в душной комнате экстрасенса Иллории. Судя по всему, сглаз был снят. Мама очень перепугалась, оно и понятно. Схватив меня в охапку, она направилась в прихожую, в которой было гораздо уютней, чем в комнате, бормоча:
— Так и знала, что не стоило сюда приходить! Шарлатанство!
Иллория не была ошеломлена такой реакцией клиента, оставшись стоять на месте, словно не слышала обвинений в свой адрес. Наверное, ей стоило удивиться, почему мама не забирает деньги, заплаченные за сеанс.
Поспешно надев на меня куртку и чуть не прищемив мне подбородок молнией, мама раздраженно сняла с крючка своё пальто.
Иллория неторопливо прохаживалась по прихожей, важная, словно императорский пингвин. Пронаблюдав, как мы одеваемся, она изрекла:
— Вы не все знаете про сына. Самый главный вопрос «кто он?» не дает вам спокойно спать...
Мама при этом напряглась, но взяла себя в руки и ответила:
— Я хорошо сплю.
Иллория перегибала палку, хвалясь своими якобы приобретенными от одной из прабабушек способностями.
— Вы боитесь, что мальчик окажется не совсем «нормальным»...
— Он нормальный! — мама распахнула входную дверь, выпихнула меня на лестничную площадку, жалея, что пришла к этой бездарной выдре, и покинула «обитель» духоты, темноты и спертого воздуха.
Когда мы спускались по лестнице, она раздраженно пробормотала: «Знаешь, Саймон, если когда-нибудь в жизни окажешься в затруднительной ситуации, то никогда не обращайся ни к гадалкам, ни к экстрасенсам». Я пообещал, что не буду. Мне в голову такая мысль точно не придет, я не верил в их способности. Да и мама всегда отвергала их. Но почему-то именно перед походом к Иллории здравомыслящий скептик её уснул и разомкнул свои заспанные очи только сейчас...
Что ж, закончим предаваться воспоминаниям и вернемся к тому моменту, когда мама вышла из нашей квартиры, оставив меня наедине с кашей.
С большим трудом покончив с овсянкой (меня учили, что выбрасывать еду плохо), я налил себе чая с молоком, опустил ложку, мерно размешивая получившуюся тёплую жидкость. Я всегда разбавляю горячий чай холодной водой, правда, нужная концентрация тепла получается не сразу, и на несколько секунд я становлюсь химиком, переливающим воду из одного сосуда в другой. Часы на кухне громко тикали, секундная стрелка выстукивала ритм бесконечности, растянутой и непонятной. Я никуда не торопился, вытянул ноги на противоположный стул, медленно приподнял чашку и поднес к губам, чтобы отпить, поморщился и отправился доливать кипяток.