Страница 8 из 12
Александр подошёл к окну. Там, внизу, та же Москва. Ничего не изменилось. И изменилось всё. Отныне и навсегда жизнь его наполнилась совсем другим смыслом…
* * *
Когда они подъехали к Обнинску, утро было в разгаре, солнце, уже готовое жарить по-серьёзному, вовсю сияло на синем небе. Вот он, город, с которым тесно связано слово первый. Первый наукоград, первая в мире атомная электростанция… А ещё с этим городом связана юность Александра Вольского. Как давно он здесь не был, целых длиннющих двадцать лет. У Александра вдруг защемило сердце, отозвалось болью во всем теле. Удивительно, но он ещё способен на ностальгические чувства. Не заржавело сердце, не заржавело…
– Остановись-ка!
Александр вышел из машины, достал сигареты, закурил. Ну, что, Обнинск, встречай! Трёхсотметровая метеовышка, своего рода визитная карточка маленького города прямо перед глазами. И знакомый пейзаж. Прислонившись спиной к тёплому боку автомобиля, Александр с удовольствием затянулся, сигарета в нужную минуту бывает так хороша.
Что он скажет сейчас Александре? Пепел сигареты упал на носок светлого слипона, но мужчина даже не заметил этого. И вот, кстати, узнает ли он её? Может, постарела, подурнела, у некоторых женщин это неплохо получается. Надо начать с главного – он хочет помочь узнать, что же случилось с Марией. И ещё, пусть Александра услышит, что он ничего не знал о дочерях. Ничего! Он не из тех, кто бросает своих детей на произвол судьбы.
Будучи дважды женатым, он не имел детей. С одной, Таисией, не дотянул и до года совместной жизни. Её придирки, вечное недовольство, требования, бесконечные и часто нелепые, заставляли Александра сбегать из дома. Сбежав в очередной раз, он так и не вернулся… Женился снова через пять лет. Евгения, длинноногая красотка, забрала в плен его сердце. Но, кто б ему сказал, почему меняются женщины, едва выходят замуж? Из ласковой кошечки Евгения превратилась в мелочную и ревнивую стерву. Да и он хорош, тоже отличался по части скандалов, ещё как отличался. Стыдно и неловко вспоминать…
– Едем! – Александр вернулся в машину. Что-то там, в непонятной душе, встало на место. Теперь он готов к встрече с прошлым. – После моста повернёшь направо.
Взяв листок с адресом в руки, ещё раз перечитал его. Александр помнил эту улицу. Странная штука память, чего только не хранится в её сокровищницах…
– Вы к кому?
Ирина!? Дочь… Он кашлянул, готовясь к ответу. Только позвонил, и дверь сразу открылась. Девушка, стоявшая перед ним, была очень красива. Или любая дочь для отца – всегда красавица? Да, только так, и это не обсуждается…
– Александру Сергеевну можно увидеть?
– Мама, к тебе.
Девушка исчезла в глубине квартиры.
Волнуясь, Александр сжал руки в кулак. Не прогонит? Не очень-то его прогонишь, закроют дверь – он влезет в окно. Но сейчас узнаем, вот он, момент истины, настал… И пусть ему повезёт…
Она вошла в прихожую стремительно, увидев, остановилась резко, щеки вспыхнули ярким румянцем. Их взгляды скрестились, как острые шпаги, способные в любую минуту нанести смертельный удар. Минуту они бесстрастно смотрели друг на друга. Как два врага, готовясь к схватке, молча выбирая стратегию боя, пробуя силу мышц…
Сандра изменилась мало, такая же стройная и миловидная, только лицо стало жёстче. Распахнувшиеся при ходьбе полы халатика открывали ноги, по-прежнему красивые, которыми Александр так восхищался когда-то. Он искал слова, важные, особенные, которые бы всё исправили, заставили её улыбнуться, но ничего не приходило в голову. Там пустота, вакуум…
– Здравствуй, – наконец, произнёс тихо. – Приехал вот, не мог не приехать, когда у нас такая беда…
– У нас?
Александра хотела сказать что-то злое, жёсткое, хлестнуть отчаянными словами мужчину, так подло исчезнувшего из её жизни двадцать лет назад. Это ещё не отболело в её душе, давило, требовало выхода. Но сдержалась. Ради Маши, которой нужна помощь. Любая, от любого, даже такого подлого человека…
– Проходи…
Александр прошёл в комнату, большую и светлую, с высокими потолками и картинами на стенах. В углу примостился рояль, рядом, за маленьким столиком, спиной к нему, сидела перед раскрытым ноутбуком Ирина.
– Ира, теперь я готова ответить на вопрос, кто же твой отец, – Александра подошла к дочери, встала рядом. – Вот он, смотри…
Плечи девушки вздрогнули. Медленно, будто раздумывая, она повернулась к Александру, взглянула на него удивлённым взглядом. Синие глаза встретились с синими глазами…
* * *
Минута молчания затянулась.
– Даже не знаю, что сказать, – наконец, произнесла Ирина; она нервно сжала пальцы в ладонях, ломая их, как всегда, в минуты сильного волнения.
– Тогда скажу я, – произнёс Александр, – поверь, я и предположить не мог, что у меня есть дочери. – Он всё ещё стоял у дверей в комнату, как наказанный, по его мнению, жестоко и незаслуженно. Никто не предложил ему ни пройти, ни сесть. Никто не обрадовался ему в этом доме… – Это прекрасное событие свалилось на меня совершенно неожиданно! Если б я знал, если б знал! Да я бы… Ты спроси свою маму, почему так получилось?
– А где мне было искать тебя? Чтоб сообщить о прекрасном событии? Москва, она огромная, легче иголку в стоге сена найти… – усмехнулась Александра. – И вряд ли ты обрадовался бы той, которую бросил, забыв сказать прощай.
– Да, тут я виноват, – он опустил голову, помолчал, пусть поверят в его искренность, – но так всё закрутилось тогда. Звонок из министерства, срочно приезжай…
– И ни через неделю, ни через месяц у министерского работника не нашлось нескольких часов, чтоб съездить в Обнинск? – спросила Александра. В её голосе уже не звучал гнев, лишь бесконечная усталость. – Какие же занятые у нас министерские работники…
– Не о том вы сейчас, не о том! После разберёмся, кто прав, кто виноват. – Вскочив, Ирина начала мерить шагами комнату, потом резко остановилась, подойдя к матери. – Машу надо спасать…
– Я здесь именно за этим, – не дожидаясь приглашения, Александр прошёл в комнату, сел на диван, маленький и низкий, из-за чего колени его длинных ног оказались торчащими вверх. Он прикрыл их ладонями, стараясь не быть смешным в глазах дочери, и продолжал:
– Завтра постараюсь вылететь в Эмираты. Ирина, ты должна рассказать мне всё, как можно подробнее. Любые мелочи…
– Дорогой расскажу, – перебила его Ирина. – Я лечу с вами.
Она повернулась к Александру спиной, будто давала понять, что не хочет никаких возражений, что так и будет, и это не обсуждается. Девушка отошла к окну, туда, где, освещаемый солнцем, стоял небольшой аквариум. Серебристые гуппи заметались при её приближении, а яркий вуалехвост поднялся на поверхность в ожидании корма. Только флегматичный сомик по-прежнему прятался на дне среди ажурных водорослей.
– Нет, нет и нет! – Александра Сергеевна произнесла эти слова так громко, что все вздрогнули. – Пусть летит один! Не хватало ещё, чтоб и другая дочь пропала, да я тут с ума сойду от беспокойства…
– Мама, я поеду, – не оборачиваясь, твёрдо произнесла Ирина. – Обещаю, буду очень осторожна. И потом, – она, наконец-то, оставила в покое рыбок и подошла к отцу. Близко-близко, чтоб глаза в глаза… – За мной теперь есть, кому присмотреть.
Строго взглянула на него, окинула взглядом с ног до головы.
– Ну, здравствуй, отец…
С характером у него дочка. Александр смотрел в её синие глаза, в милое лицо с таким же, как у него, разлётом бровей и понимал, что нет родней человека… Это чувство возникло вдруг, из ниоткуда, свалилось, как с неба и накрыло с головой… «Моя девочка, моя принцесса, – думал Александр, – теперь век буду рядом. Не прогонишь…» И так захотелось прижать её к себе, обнять или хотя бы коснуться светлых волос, погладить по голове… Но нельзя, пока у непутёвого отца нет на это права. Но он заслужит, постарается, он сможет, он такой…
Всё, хватит! Такие сентиментальные мысли делают его слабым, а этого никак нельзя допустить. Ради спасения Маши её отец должен быть сильным. Только сейчас Александр осознал, что здесь никто не думает о девушке, как о погибшей. Страшно даже произносить это слово, слово-табу. Попала в беду, надо выручать. И только так.