Страница 10 из 12
Помолчали, каждый думал о своём.
– Ян проверил все камеры в округе. Ещё на одной её обнаружили, мелькнула на пару секунд. Очень быстро шла по улице. Спешила, – задумчиво произнёс Александр, он как будто строил в голове логическую цепочку её действий. Но Маша с логикой никогда не была дружна. – Как ты думаешь, у неё действительно болела голова? Поэтому она не поехала с тобой?
– Тогда я ей поверила, сейчас думаю, что она просто захотела остаться одна. Задумала что-то…
– В твой день рождения она могла задумать что-то, связанное с тобой?
– Могла. Маша всё может. И что-то пошло не так, какая-то случайность вмешалась в её планы.
Какая? Они одновременно взглянули друг на друга. Кажется, что ответ где-то совсем близко, ещё шаг, ещё полшага… Но получится ли до конца разгадать ребус, придуманный сестрой? Как знать?
Глава 5
С усилием приподняв тяжёлые веки, Мария открыла глаза. Ровный гул мотора, доносившийся откуда-то сбоку, мощным эхом отдавался в больной голове. В висках билась, пульсировала кровь, словно хотела добить эту голову, разломать на части, чтобы уничтожить наконец-то мучительную боль. Нестерпимо болело и всё тело. По ней, что, проехались трактором?
Мария села на узком диванчике, с большим трудом приподнявшись со своего ложа, осмотрелась, пытаясь понять, что происходит. Где она?
Небольшое помещение представляло собой богато убранную каюту. Ковры, шелка, тёмная мебель, явно из натурального дерева. Портрет человека в белых одеждах висел прямо напротив её. Чёрные глаза мужчины смотрели так строго и осуждающе, что хотелось немедленно спрятаться от этого жёсткого взгляда. Куда-нибудь, а лучше туда, где её любят, есть же такое место на свете.
Судно сильно качнуло, и сразу возник новый вопрос: куда она плывёт? Что, чёрт возьми, происходит? Понятно, что ничего хорошего, но всё-таки? Кто ей ответит? Кто даст стакан воды, потому что пить хотелось страшно…
Резко встав, Мария задохнулась от новой волны боли, коснулась и слегка погладила ноющее плечо. На ней большая белая туника, надетая на полуголое тело, оборачивающая его, как кокон. Неужели она так странно одевается? Тонкая ткань холодила тело. Ткань, а может быть, страх, липкий и ознобный, стремительно заполнявший душу? Пугало то, что Маша ничего не могла вспомнить, какая-то мутная пелена окутывала мозг, не давая пробиться нормальным, здравым мыслям, которые всё объяснят ей….
Откуда-то послышались голоса. Девушка прислушалась. Двое мужчин говорили на незнакомом ей языке: жесткие, гортанные слова вылетали резкими фразами. Голоса приближались, становились всё громче, наконец, дверь отворилась, и один за одним вошли два молодых араба. Тот, что шёл первым, замер на пороге, удивлённо глядя на девушку. Пока Мария думала, что же его удивило, он быстро подошёл к ней, внимательно глядя в глаза. Улыбнулся, сверкнув белизной зубов, похоже, увиденное его устроило.
– Дамир, – он стукнул себя кулаком в грудь, потом протянул к ней руку, кивнув вопросительно.
Этот человек спрашивает её имя? Её имя… С тихим ужасом в глазах девушка взглянула на него… Имя? Такой простой вопрос, но она не знала ответа. … Она напрягает память, сейчас, сейчас… Нет… Не помнит она своего имени…
Что делать? Может, назвать первое попавшееся, чтоб не злить этих страшных мужчин? Мария в панике, а это всепоглощающее чувство всегда отнимает разум… Как-то само собой получилось, что она пожала плечами. Непроизвольно, давая понять, что ничего не помнит. Дамир наклонился к ней близко-близко, заглянул в лицо. От страха Маша закрыла глаза, будто спряталась внутри себя…
– Закрой лицо, женщина, – вдруг произнёс он по-английски.
Взяв простыню, бросил ей в лицо. Слава Всевышнему, она почему-то легко поняла эту фразу. Фэйс… Она знала это слово. Спасибо тебе, странная штука, память. Схватив край простыни, девушка прикрыла лицо.
Между тем, гул мотора стал тише. Мужчины переглянулись и быстро вышли из каюты. Еле передвигая ноги, Мария подошла к иллюминатору. Земля…Она мало, что помнила, но отчётливо понимала, что всё вокруг чужое. Это не её жизнь, и та земля, на которую она вступит через несколько минут, тоже не её. А где её жизнь? Думай, вспоминай! Но никакие, даже самые важные события прошлой жизни так и не смогли пробиться сквозь головную боль, оставшись где-то на окраинах сознания неяркими всполохами.
Небольшое толчок – и судно остановилось. Их встречали, несколько человек почти вплотную подошли к трапу. Маленькая женщина в чёрном, взяв сумку из рук одного из мужчин, быстро прошла на борт, и уже через минуту она оказалась в Машиной каюте. Её глаза смотрели сочувственно, именно так Мария расшифровала взгляд этой женщины, а там, поди, разберись, что выражают глаза на лице, почти полностью закрытом хиджабом. Но так хотелось верить, что хоть кто-то сочувствует ей…
Женщина спешила. Она быстро достала из сумки лёгкое покрывало чёрного цвета, чадру, и протянула Марии, знаками давая понять, что это нужно надеть. Что ж, Маша не в том положении, чтоб сопротивляться. И уже через пять минут женщина, взяв её за руку, повела за собой.
Они вышли на причал, открывающий глазу вереницу белых зданий вдали, за ними угадывался большой портовый город. Никто из встречающих не сделал и шагу навстречу, но несколько пар глаз внимательно следили за ними, неподвижные, застывшие, как изваяния, фигуры мужчин казались зловещими. Первые слезинки, ещё робкие, но уже набирающие силу, показались на Машиных щеках. Боже, что ждёт её впереди….
* * *
А впереди Марию ждала огромная чёрная машина с тонированными стёклами и заднее сиденье из бежевой кожи, на котором она оказалась вместе с маленькой женщиной спустя всего пару минут. Прохладный воздух бесшумного кондиционера охладил лицо. Автомобиль тронулся, и девушка, откинув голову на мягкий подголовник сиденья, закрыла глаза. Боль стучала в висках молоточками, не отпуская ни на минуту. Но, кажется, она начала понемногу собирать себя по кусочкам. Что сможет, что найдёт, то и пристроит на своё место.
Куда её везут? Маша выглянула в окно, увидев плотную стену из высоких домов, уходивших в небо. Адская боль в голове притихла, затаившись на время, и она попыталась трезво оценить ситуацию, выстроить известные ей факты в логическую цепочку. Абсолютно точно Мария знала только то, что это не её место, не её жизнь, здесь она чужая. В её сознании метались какие-то образы, лица, любящие и светлые, казалось, вот-вот, и всё всплывёт в памяти. И сразу стало спокойнее. Она вспомнит, обязательно вспомнит…
Не успела. Автомобиль остановился. Открыв дверь, к ней наклонился Дамир.
– Выходи, Адина, – произнёс он по-английски, не протягивая руки.
Адина? Это что, её имя?
Прямо перед её глазами высокие кованые двери, умелая рука мастера украсила их узорами из диковинных металлических цветов. Эти двери вели в настоящий дворец, сложенный из белого камня и украшенный причудливым орнаментом. Ажурные балконы опоясывали весь фасад здания, а за ними горели на солнце высокие окна. На белых ступеньках лестницы стоял пожилой господин, взгляд его чёрных глаз выражал крайнюю степень недовольства. Он смотрел на приближавшегося Дамира и шедших сзади людей строго и сердито.
Маше стало страшно. Это злой человек, кажется, совсем не рад её появлению.
– Говорят, ты привёз с собой женщину? – рассерженный, он в гневе вскинул вверх руку. – Это так, Дамир?
– Отец, я всё объясню…
Не слушая сына, мужчина направился в дом. Мария, сделав пару шагов, остановилась у входа, заворожённая красотой этого места, маленьким ухоженным парком вокруг, простиравшимся далеко, пока хватало глаз, но маленькая женщина, крепко державшая девушку за руку, потянула её за собой.
Мама дорогая, здесь, что, живут люди? Или, может, это обитель богов? Просторный холл поражал роскошью и величием, две скульптурные композиции, достойные лучших музеев мира, встречали у входа всех, кто имел счастье посетить этот дворец. Огромные картины на стенах не давали шанса усомниться в их подлинности. Не позволяя Марии рассмотреть эту красоту, женщина потянула её за собой на лестницу, потом в боковой коридор. Они шли и шли вдоль вереницы дверей, которым, казалось, не будет конца. Остановившись у последней, женщина легонько толкнула Марию в спину, входи.