Страница 78 из 113
— Ален, уже восемь часов! У нас роспись в двенадцать, — растерянно бормотал Тимофей. — Скоро парикмахер придет, — и, видя, что она никак не реагирует на его слова, добавил громче: — Алена, поднимайся, пожалуйста, иначе мы опоздаем!
— Хорошо-хорошо… Встаю, — раздраженно отмахнулась от него девушка, натягивая на голову одеяло.
Сейчас у нее было только одно желание, чтобы он оставил ее в покое. Будущий муж, черт бы его побрал! Да она даже видеть его не могла!
Перед глазами был совсем другой человек. Тот, кого она любила всем сердцем и которому вчера отдалась без остатка, ничуть об этом не жалея. «Первым» у нее стал любимый! А Тимофей пусть умрет от злости, когда это обнаружит. Хотя, она очень надеялась, что это будет еще нескоро, ведь пока он верит в то, что она еще девственница и не готова к «первому» разу.
— Я принес тебе завтрак, — услышала она, но никак не отреагировала.
Еще немного потоптавшись на месте и не получив никакой реакции, Тимофей вышел из комнаты.
Услышав, как дверь за ним закрылась, Алена не выдержала, заплакала в подушку. Рыдания вызвали острую боль в висках и затылке, к горлу подступила тошнота. От ароматных запахов еды, заполнивших комнату, ей показалось, что сейчас начнется рвота.
Приложив большие усилия, она встала с постели. Покачиваясь, медленно добрела до ванной комнаты. Постояла немного над раковиной, ожидая, что сейчас ее будет выворачивать наизнанку, но организм все же справился с рвотными позывами. Включив воду, стала медленно раздеваться.
Каждое движение давалось с огромным трудом. Мышцы на внутренней стороне бедер по-прежнему ныли и, казалось, что даже сильнее, чем накануне, а на ткани трусиков Алена увидела кровь. Вспоминать о том, что вчера она перестала быть «маленькой», было волнующе приятно, но в то же время и горько. Илья просто выполнил ее странную просьбу. Выполнил потому, что чувствовал себя виноватым перед ней. Но больше ей не на что рассчитывать. Он с Вероникой. А она сегодня станет женой другого человека, и с ним ей вскоре придется делить постель.
Алена долго простояла под упругими струями прохладной воды. Словно впервые осторожно прикасалась к своему телу, будто оно было чужим и незнакомым, до слез жалея лишь об одном — что вода смывает с нее прикосновения Ильи и его запах.
Вернувшись в комнату в одном полотенце, Алена достала припрятанную бутылку из-под «Спрайта», в которую вчера в салоне перелила вторую бутылку мартини, и, сделав пару обжигающих глотков, сразу почувствовала, как отпускает головная боль.
Свадебное платье так и лежало упакованным в целлофан в огромном бумажном пакете. Алена даже не потрудилась вечером вытащить его оттуда и повесить на вешалку, чтобы оно не помялось. Взяв платье в руки, взглянула на него с затаенной ненавистью, едва сдерживая острое желание, чтобы не порвать белоснежную ткань на мелкие клочки. На внутренней подкладке остались небольшие кровяные разводы, как напоминание о том, что теперь она принадлежит Илье, и при виде которых внизу живота сладко заныло. Принадлежит душой и телом, и никто не сможет этого изменить, а штамп в паспорте, который ей сегодня влепят в ЗАГСе, ничего не значит.
Алена снова заплакала. С платьем в руках, опустилась в кресло, и просидела так какое-то время, размазывая по лицу слезы. Но бесконечно это продолжаться не могло. Часы показывали девять, и пора было собираться. Достав из комода белье, она натянула на себя трусики и бюстгальтер, подумав, на всякий случай достала из пачки ежедневную прокладку.
Едва она успела накинуть халатик, как снова раздался стук в дверь. На этот раз в комнату заглянула девушка, которую она нанимала для создания прически и макияжа.
— Алена, здравствуйте, — улыбаясь, поздоровалась та. — Давайте приступим, а то не успеем.
Деньги-то уже были уплачены и немалые, терять их девушке было жаль.
— Давайте приступим, — неохотно согласилась Алена.
Пока ей делали прическу и макияж, она несколько раз просила стилистку прерваться для того, чтобы приложиться к бутылке «Спрайта» и даже немного перекусила. После того как алкоголь подействовал, настроение улучшилось, по крайней мере, стало веселее. Вся предстоящая свадьба теперь виделась лишь идиотским представлением и совсем не воспринималась всерьез. А в мыслях все время мелькали воспоминания о вчерашнем дне и том, что произошло между ними с Ильей. Кажется, она и сейчас чувствовала на себе прикосновения его крепких рук, ощущала жаркое дыхание на своем лице и влажные требовательные губы на своих губах. И это были самые ошеломительные ощущения, которые она когда-либо испытывала в своей жизни.
Алена закрыла глаза и мысленно вернулась на день назад, вновь в объятия любимого. Он медленно двигался, прижимаясь губами к ее губам, нежно исследуя их, кончиками пальцев слегка поглаживая ее по волосам. Она слабо отвечала на его поцелуи и в такт движениям впивалась ноготками в мужскую спину. На смену боли пришли совершенно новые, неведомые и неподдающиеся никакому описанию ощущения. Казалось, она была полностью заполнена им, и его размеренные, но решительные движения затрагивали самые чувствительные точки, о которых она ранее даже и не подозревала. Какое же это счастье — быть «любимой» им! Какое же это горе — что лишь единожды!