Страница 41 из 113
Однако Алексей Сергеевич даже и не думал откладывать разговор на утро, тем более с утра у него была важная встреча, и он планировал рано уехать из дома.
— Слушай, ей шестнадцать, а не шесть, чтобы ложиться спать в девять вечера, — усмехнулся мужчина, взглянув на наручные часы и, взявшись за перила, стал подниматься по лестнице.
Тимофею ничего не оставалось, как поплестись следом, надеясь лишь на то, что Алена действительно крепко спит и отец не станет ее будить. Но вопреки всем его надеждам из-под двери комнаты девушки струилась тонкая полоска света и доносились звуки музыки.
— Твое присутствие не обязательно, я сам с ней поговорю, — не оборачиваясь к Тимофею, твердо сказал Алексей Сергеевич и, толкнув дверь, уверенно переступил порог комнаты.
Алена лежала на кровати, подложив руки под затылок и бесцельно пялилась в потолок.
Теперь у нее было лишь два варианта проведения своего времени — либо выпивать сразу всю бутылку и проваливаться в глубокий, тяжелый сон без сновидений, либо — растягивать выпивку на весь день, пребывая в этаком полубессознательном состоянии, включать музыкальный канал и, слушая музыку, размышлять о своей жизни.
После того вечера в кафе время словно остановилось. Алена даже не знала, сколько дней прошло. Два, три, четыре или даже пять. Все они были совершенно одинаковыми, похожими друг на друга. Перед глазами все еще стоял Илья, а в ушах звучали его слова «я пришел за тобой, я увезу тебя»… И душу терзали сомнения — возможно, нужно было переступить через все свои страхи и снова бежать с ним? Неважно куда и неважно что ждало бы их дальше, просто поддаться порыву и остаться с ним. Но потом Алена осекала себя, уверяя, что все сделала правильно, и иначе было просто нельзя.
Между тем Тимофей исправно заглядывал к ней утром и вечером, подолгу стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, будто не зная, что ей сказать и все его разговоры обычно сводились к вопросам о ее самочувствии и о том, спустится ли она к ужину. Она больше ни о чем не спрашивала, ни о чем не просила. И, кажется, это приводило его в еще большее замешательство.
Вот и сейчас Алена медленно повернула голову, ожидая снова увидеть Тимофея, но вместо него обнаружила его отца. Она медленно села на кровати, подтянув под себя ноги, и с недоумением уставилась на него. Медленной, холодной волной накатывало дежавю.
Алексей Сергеевич без разрешения вошел в комнату и, прикрыв за собой дверь, опираясь на трость, проковылял к окну и тяжело опустился в кресло. Совсем, как тогда, в подвале.
— Как поживаете, барышня? Не скучаете, вижу, — вроде бы безразлично заметил он, кивнув на полупустую бутылку дорогого виски, стоявшую на прикроватной тумбе.
Разумеется, Михей давно доложил хозяину, что девчонка регулярно таскает из его бара алкоголь. И хорошо, если ее действия вызваны пережитым стрессом и носят временный характер, а не являются привычным образом жизни.
— Что вам нужно? — неожиданно подала голос Алена, чем несказанно удивила Матюшина, который ожидал, что она так и будет сидеть, испуганно уставившись в его сторону и боясь произнести хоть слово. Однако в голосе девушки не было никакого страха, скорее неприкрытая неприязнь.
— Мне от тебя? Абсолютно ничего, — пожал плечами Алексей Сергеевич, продолжая сканировать взглядом свою будущую невестку. — И ввиду этого тебе следовало бы вести себя более учтиво.
На самом деле ей уже даже не было страшно. И этот его холодный спокойный тон, и безразличный пронизывающий взгляд больше не вызывали чувство, будто сердце из груди вытаскивают, оставляя лишь леденящую пустоту. Что еще может сделать ей этот человек? Убить? Хм, она готова просить его об этом. Вот только Тимофей не позволит. Собой закроет от всех пуль, выпущенных в нее.
— Завтра пойдешь давать показания по поводу своего похищения, — без предисловий, сухо проговорил мужчина, словно отдавал приказ. — Расскажешь, как Илья силой увел тебя из клуба и намеревался увезти на дачу, но по пути решил изменить планы и, застрелив охранника и ранив своего брата, направился вместе с тобой в какую-то деревню, где вы прожили два месяца, — он помолчал, а затем продолжил. — Придерживаться будешь своей первоначальной версии, что сбежала от Ильи из деревни и, боясь его расправы с собой, сразу обратилась к нам за помощью.
Алена молча выслушала его монолог, по интонации больше похожий на оглашение судебного приговора.
— Зачем вам это? — только и спросила она.
— Что «это»? — не сразу сообразил Алексей Сергеевич.
— Делать Илью преступником, — просто ответила Алена.
— Боже упаси, — театрально удивился Матюшин. — Никто не делает из него преступника, мы озвучиваем только голые факты.
— Тимофей первым достал пистолет.
— Тебе, вероятно, показалось, — мягко поправил ее мужчина, глядя на нее так, словно она несла какую-то несусветную чепуху. — Или во сне привиделось? Мне вот тоже недавно приснился странный сон, что в моем холле лежит мертвый человек с ножевым ранением в груди, а рядом с ним и само орудие убийства — большой кухонный нож. И отпечатки пальцев убийцы на нем. А я беру этот нож и аккуратно убираю его в пакет, чтобы эти отпечатки не затерлись, и можно было бы предъявить улики полиции. Ведь любое преступление должно быть наказано, не так ли, милая? — он говорил медленно, спокойно наблюдая за реакцией девушки, которая тут же побледнела и, кажется, в любой момент готова была грохнуться в обморок. — Вот такой сон…